«Зя!», «Любофь!» — наивный персонаж в желтом комбинезоне с красным шарфом и кудлатых тапках, шептавший в огромный надувной телефон эти слова, впервые предстал перед зрителями в «Голубом огоньке».
Асисяй, в миру Вячеслав Полунин, — клоун со стажем, с титулами и регалиями, среди которых престижные театральные награды: эдинбургский «Золотой ангел», испанский «Золотой нос», британская премия Лоуренса Оливье и российская «Триумф». В нем уживается поэтическая грусть советского мима Леонида Енгибарова, изысканная философичность француза Марселя Марсо и смешной трагизм великого американца Чаплина. Всех их Полунин считает своими учителями. Несмотря на трогательность узнаваемого экранного образа, он, без спору, эпатажен.
В 1988 г. 20-летний юбилей полунинский театр «Лицедеи» отпраздновал собственными похоронами, поверив Станиславскому, который утверждал, что через двадцать лет храм искусства умирает. По случаю «кончины» был созван первый всесоюзный конгресс дураков. Так закрепилась традиция.
С той поры каждый год Слава Полунин — создатель «Лицедеев» — собирает друзей на конгресс. Веселые сборища то в Москве, то под Парижем, где поселился Асисяй, охотно посещают шоумены Александр Цекало, Георгий Делиев — руководитель комик-труппы «Маски» и вполне серьезный люд: Андрей Макаревич — лидер группы «Машина времени», питерский режиссер Виктор Крамер, певица Алена Свиридова, журналист и музыкальный обозреватель Артемий Троицкий. Что объединяет этих людей? Возможно, любовь к искусству. Но мне кажется, что правильней будет сказать — любовь к человеку, который и есть искусство. А оно, как известно, интернационально. В чем-то интернационален и сам Полунин.
Семь «чемоданных» городов
По паспорту — Вячеслав Иванович (он предпочитает, чтобы его называли Слава) рассказал нашим читателям о цыганской жизни клоуна, своем экстравагантном доме-мельнице под Парижем и «библиотеке» вин.
— До 2000 года, не имея собственного угла, я болтался с чемоданами по всему миру, — вспоминает Полунин.— Все потому, что никуда не успевал возвратиться: заканчивались одни гастроли — начинались другие. Требовалось место, где можно было бы просто складывать саквояжи, и мне показалось, что это удобней делать в Лондоне, чем в Питере. Из английской столицы легче и быстрее добираться в любой конец света.
Когда я понял, что такое жизнь и работа на Западе, твердо встал на ноги, решил, что места для чемоданов еще недостаточно, важно еще и семью иногда видеть. Тогда появился проект под названием «Семь городов», куда вошли Амстердам, Лондон, Париж, Нью-Йорк, Питер. Выбрав эти города, подумал: поживу по полгода в каждом и определюсь, где лучше. Вышло, что правильнее будет поселиться во Франции — стране, не имеющей конкурентов по части реализации новых культурных идей и проектов.
Мне хотелось быть ближе к природе, значит, нужно жить не в Париже. Только недалеко от него, в пределах двадцати минут езды, иначе друзья не приедут. Поблизости должны быть аэропорт и вокзал. Как видите, у меня было все рассчитано. И я отыскал такое местечко: с цаплями, выдрами, рыбами, где все по-домашнему. По-деревенски. Я ведь родом из глубинки — городка Новосиль Орловской области, и все детство провел в лесу. Жить в большом городе мне тяжело.
Этот театральный центр я построил так, что непонятно, где начинается природа, а где заканчивается человеческое сознание. Огромный сад в 4 га, расчистив который обнаружил целый выводок кабанов, множество странных мест, где мы организовываем театральное пространство. Например, в огороде долгое время высилась вавилонская башня из дров и веток. Даже пруд вписывается в амфитеатр — на одном берегу идет спектакль, а публика сидит на противоположном.
Дом тоже не совсем традиционный, в смысле патриархальности быта. На первом этаже шьют костюмы и мастерят декорации, на втором — разместились режиссеры, администраторы. На третьем живу я с семьей и еще друзья. Меньше двадцати человек там никогда не бывает. Иногда доходит до смешного: вижу, кто-то незнакомый по коридорам ходит. Оказывается, к моим друзьям приятели приехали. Замечательная компания!
В ванной комнате у меня льется водопад, создатель которого, между прочим, получил за свое изобретение международную премию и кучу денег. Но самое удивительное в доме — это комната моего любимого героя Щелкунчика. Заходишь в нее — и сразу оказываешься как будто под столом, где все предметы видятся огромными, как в детстве. Маленьким я очень любил играть под столом — строил там дома, пароходы, устраивал первые представления, придумывал для кукол диалоги, истории, пытался наделить их душой и характером. Сейчас мне так хочется видеть те же сны, что и в детстве, так же мечтать и летать. Все дети — гении, я уж точно знаю.
— А куда подевалась ваша легендарная квартира на колесах, в которой семья Полуниных — жена и трое сыновей — соратники по вашему шоу разъезжала по свету?
— Я сделал для нее музей. В укромном уголке сада на невысоком постаменте стоит автомобиль «Шевроле», хоть он и не первой молодости, но на вид очень даже приличный. Вокруг — сплошная зелень. Если заглянуть в окошки, увидишь что-то вроде маленького гостиничного номера или вагонного купе со спальными местами и столиком.
— Где вы чувствуете себя как дома, имея жилплощадь в Лондоне, Москве..?
— Везде, где бы я ни был. А не был, пожалуй, только в Африке. Посетил стран семьдесят, многие не по одному разу. 20—30 из них — мои любимые. Мы, клоуны, заложники цыганской жизни. Я считаю, что скоро все люди будут, как цыгане. Сейчас многие еще думают, что самое главное для человека — дом. А потом вдруг оказывается, что дом — это весь земной шар. А после окажется: дом — вся Вселенная. Цыгане, клоуны, поэты и другие «беспризорники» вроде нас в этом деле просто первые ласточки.
Конечно, отчий кров, где мы родились, люди, с которыми учились, нам не менее дороги, чем всем остальным. Но жизнь небесконечна, и хочется везде посидеть, везде попрыгать, везде посвистеть и все потрогать.
— Французы — известные ценители вин, вы уже приобщились к этой национальной особенности?
— До приезда сюда, кроме шампанского на Новый год и изредка — пива, спиртного не употреблял. А во Франции без вина за стол просто не садятся. Они вообще не понимают, как можно пить воду или сок, если рядом стоит вино. Сейчас у меня целая винная «библиотека». К примеру, я выписываю бутылочку из Испании только потому, что в определенный год солнечный луч упал именно на «ту» долину, где рос «тот» виноград, из которого в итоге получилось «это» вино.
Мулен, но не Руж
Раз Полунин с детства разыгрывает спектакли, то к творческой зрелости примитивные «подстольные» декорации он заменил подчеркнуто эксцентричными. Чтобы сделать шоу, которое запомнится надолго, традиционными сценическими приемами с кулисами и задниками не обойтись. А шоу Асисяй может сделать где угодно и из чего угодно. Недаром ведь хозяин мельницы любит сумасшедшую, бесшабашную жизнь с бесконечными импровизациями.
Перечень его организаторских работ, срежиссированных не в прожектах, а наяву, займет не одну страницу. Дабы не утомлять читателя, напомню самые яркие. К примеру, в 1982-м Полунин собрал в тогдашнем Ленинграде около 800 артистов пантомимы со всех концов страны на легендарный фестиваль «Мим-парад». В 1987 г. устроил всесоюзный фестиваль уличных театров в городе на Неве. Более двухсот его участников были заброшены на необитаемый остров в Финском заливе, устраивая вылазки на катере в разные уголки Ленинградской области. По инициативе Полунина в 1988 г. прошел «Караван мира» — европейский фестиваль уличных театров на колесах, бороздивших дороги Европы в течение полугода. В 1990-м Асисяй создал объединенный театр европейских стран «Стена», а три года спустя организовал первый фестиваль женщин-клоунесс мира.
Георгий Делиев до сих пор вспоминает последний «дурацкий» конгресс на полунинской мельнице. Дурацкий не в переносном смысле, а в самом прямом — бравадно-шутовской. Представьте, прямо посреди Парижа стоит дверь, в которую проходят исключительно по билетам.
— На пешеходном мосту через Сену нас ожидал пикник, — продолжает Георгий. — Гремела музыка, мы танцевали с прохожими, но в полицию никого не забрали, хотя мы на это очень рассчитывали. И даже готовились провести тест: кто убедительнее сможет доказать полицейским, что мы хорошие и нас не надо трогать.
Потом конкурсы на самую необычную скульптуру. Делиев, например, смастерил огромный шар, обклеив его картой Франции. Правда, сие творение было торжественно сожжено на берегу реки, как и все остальные шедевры. Замечу, никто из «скульпторов» не жаловался: таковы условия. По вечерам были посиделки в сауне, лично выстроенной Полуниным, и релакс в бочке с апельсинами.
Непременный дресс-код конгресса — дурацкие костюмы. У Делиева был галстук до колен и табличка VIP, которую, впрочем, легко расшифровали: Вячеслав Иванович Полунин. Благодаря шутовским одеяниям, в которых конгрессмены без ложного стеснения появились на выставке сыров и колбас, «странные» посетители получили баснословные скидки.
— У Полунина собираются люди с особым творческим потенциалом, — признается Георгий Делиев. — В удивительной ауре забываются серьезные дела, обнажается детская натура, которая проявляется совершенно неожиданно. Андрей Макаревич, изменив своему аккомпанементу — гитаре, пел без сопровождения баллады в дореволюционном уличном стиле, а Саша Цекало, подчеркивая наше украинское родство, гениально травил анекдоты рідною мовою.
После общения с Полуниним его собеседники начинают фонтанировать новыми идеями. Например, комик-труппа «Маски» собирается в будущем году провести в Украине фестиваль клоунады и пригласить сюда лучших его представителей: Джанго Эдвардса — «короля дураков» из Голландии, Франца Йозефа Богнера — эпатирующе-серьезного и язвительного клоуна из Германии. Возможно, что на это мероприятие заглянет и «Караван мира», который начнет свой путь с мельницы, — клоунской школы, дающей старт творчеству.
Так и закрадываются в голову крамольные мысли о том, что слова Эрнеста Хемингуэя о «празднике, который всегда с тобой» больше характеризуют не Париж, а «лучшего клоуна эпохи» — так окрестил западный мир Славу Полунина.
