Мировой финансовый кризис и падение доллара усилили интерес к истории формирования нынешней финансовой системы, основанной на экономическом господстве США. Державой №1 США стали после Второй мировой войны. Предметом данной статьи будет цепь событий, приведшая к вступлению Соединенных Штатов в войну.
Сразу скажу: тема очень деликатная, Штаты были нашим союзником в Великой Отечественной войне. Нет смысла спорить, выиграли бы мы войну без Америки или нет. В любом случае американское участие в войне и американская помощь непосредственно СССР оказали огромное влияние на ее ход и исход! Тем не менее причины участия США во Второй мировой не должны быть запретной темой, учитывая, что знание истории позволяет понять сегодняшние события.
Начнем с рубежа XIX—XX веков, когда быстро развивающиеся США догнали и обогнали по уровню экономики «традиционные» великие державы. Естественно, появились панамериканисты — сторонники установления мирового господства США. Им оппонировали приверженцы традиционной для Соединенных Штатов политики изоляционизма, считавшие, что на континенте есть все необходимое для благополучия и, соответственно, предлагавшие ограничить империалистические претензии, избегая активного участия в делах Старого Света.
Первый блин комом
Ярким представителем панамериканистов был президент Вудро Вильсон (1913—21 гг.) написавший еще в 1902 году: «Перед нами новая эра, в которой мы, очевидно, будем управлять миром». Годы его правления пришлись на период Первой мировой войны и он воспользовался моментом, чтобы реализовать идею «американского мира». США вступили в войну в 1917 г., когда силы ее участников были истощены, и помогли склонить чашу весов на сторону Антанты. Для мобилизации общественного мнения в пользу войны был использован инцидент с потоплением немецкой подлодкой лайнера «Лузитания». Однако планы Вильсона потерпели фиаско. «Старым» державам, Англии и Франции, удалось внести в предложенный Вильсоном проект Лиги Наций существенные изменения, ограничивающие влияние США. Это вызвало недовольство влиятельных политических и финансовых кругов, к тому же для общественности осталось совершенно непонятным, ради каких целей американские парни гибли на полях сражений в далекой Европе. В результате сенат отказался поддержать участие США в созданной по их же (США) инициативе Лиге Наций, а Вудро Вильсон бесславно закончил свою политическую карьеру.
Стратегия изоляционизма стала господствующей в американской политике в послевоенный период. В 1935 году, когда в Старом Свете вновь «запахло жареным», по инициативе изоляционистов несмотря на сопротивление президента Рузвельта, был принят закон о нейтралитете. Он запрещал экспорт оружия, амуниции и военных материалов в воюющие страны. В закон был включен пункт Cash and carry («Плати и вези»), согласно которому воюющие страны могли закупать в США сырье и невоенную продукцию при условии, что они будут экспортированы не на американских кораблях и станут иностранной собственностью до того, как их вывезут из США. Смысл введенных ограничений состоял в том, чтобы не допустить предпосылок для втягивания США в новую войну. Запрещались любые формы кредитования воюющих государств, в том числе со стороны частных структур. (Согласно распространенному в 30-е гг. мнению, Вильсон вступил в войну под давлением американских банков, которым страны Антанты задолжали кругленькую сумму.)
Однако когда в 1939 г. в Европе вспыхнула новая война, Рузвельт взял курс на активную поддержку Англии и Франции. Скажем честно, прямой угрозы Соединенным Штатам государства-агрессоры Германия и Япония и тем более Италия не представляли. Достать спрятавшуюся за океанами могучую державу они не могли! Все чего они хотели — чтобы США не вмешивались в их дела, и в этом их интересы полностью совпадали с позицией изоляционистов.
Понятно, не были в восторге от перспективы новой войны и широкие слои американского общества. Изоляционисты развернули мощную кампанию против Рузвельта, обвиняя последнего во втягивании США в войну. Избавляться от ограничений, наложенных законом о нейтралитете, президенту пришлось постепенно, шаг за шагом, преодолевая ожесточенное сопротивление конгресса. Необходимые Рузвельту решения часто принимались большинством в один-два голоса. Было очевидно, что «главное решение» о вступлении Соединенных Штатов в войну без очень серьезной причины конгресс не поддержит!
Сдерживание или провокация
Агрессивный характер японской внешней политики в первой половине XX века общеизвестен. Когда летом сорокового года Франция и Голландия были оккупированы Германией, а оставшейся в одиночестве Великобритании пришлось сосредоточить все силы на защите от германо-итальянской агрессии, владения этих стран в Азиатско-Тихоокеанском регионе оказались фактически беззащитными, что не могло не ввести в соблазн правителей Японии.
С этого момента США начали оказывать сильное военно-политическое давление на Японию якобы с целью не допустить расширения японской экспансии. По приказу Рузвельта основные силы Тихоокеанского флота были сосредоточены как можно ближе к Японии, на базе Перл-Харбор на Гавайских островах. По образному выражению Рузвельта, «Тихоокеанский флот должен постоянно играть роль пистолета, приставленного к виску Токио, чтобы там поостереглись заниматься открытым разбоем». С точки зрения военно-морской стратегии постулат довольно сомнительный...
К началу сороковых гигантские армады линкоров давно «вышли из моды». С целью эффективного давления на Токио следовало бы, наоборот, разделить американский флот на 5—6 соединений и рассредоточить на необъятных просторах Тихого океана. Продолжая аналогию Рузвельта, можно сказать, что японцы в этом случае чувствовали бы себя не с пистолетом у виска (который можно выбить из рук противника удачным приемом), а под прицелом нескольких отлично замаскированных снайперов. К слову, при необходимости свести в один кулак рассредоточенные морские силы очень легко — просто дать приказ отдельным эскадрам прибыть в указанную точку в океане.
К тому же Перл-Харбор совершенно не подходил для постоянного базирования такого количества кораблей. Из-за нехватки места на рейде линкоры и авианосцы приходилось пришвартовывать один к другому бортами! Чем чревато такое сосредоточение, наглядно продемонстрировали союзники США англичане, атаковавшие 12 ноября 1940 г. главную базу итальянского флота — Таранто. В операции был задействован только один авианосец, выпустивший всего 16 бомбардировщиков, однако в результате из шести итальянских линкоров один был потоплен, а еще два надолго выведены из строя, что в корне изменило стратегическую обстановку в Средиземном море. Специфика морской войны заключается в том, что соотношение сил, ход и исход войны определяют всего несколько боевых единиц (крупных кораблей — линкоров и авианосцев).
Вспомним, что русско-японская война началась с внезапного, до официального объявления войны, нападения японцев на главную базу русского флота в Порт-Артуре. В результате этой атаки были выведены из строя два лучших русских броненосца, что обеспечило Японии стратегический перевес с первых дней войны.
Чтобы воспрепятствовать расширению японской экспансии были у Рузвельта и дипломатические рычаги. США могли бы предоставить гарантии потенциальным жертвам японской агрессии. Конечно, предоставление Америкой гарантий наверняка встретило бы сопротивление изоляционистов, но Рузвельт и не пытался это сделать!
Вместо этого он потребовал от Японии прекратить агрессию против Китая (японо-китайская война шла с 1936 г. и ранее не вызывала резкой реакции со стороны США). Естественно, для гордых самураев такое требование было совершенно неприемлемым — четыре года в поте лица завоевывали самую многонаселенную страну мира, а теперь весь «труд» насмарку из-за каких-то янки?! А Рузвельт усиливал давление и в июле 1941-го ввел против Японии экономические санкции. Самым чувствительным их пунктом стало эмбарго на поставки нефти (как это сегодня удивительно ни звучит, но в те годы именно США были основным экспортером нефти в Японию!). В пределах досягаемости для Японии нефть была в принадлежащей Голландии Индонезии, но оккупация Индонезии означала неизбежную войну с США.
Начать войну первыми, внезапно ударив по основным силам американского флота, столь удачно «подставившимся» в Перл-Харборе — было для японцев самым очевидным и, пожалуй, единственно возможным, кроме капитуляции перед ультимативными требованиями Рузвельта, вариантом!
Халатность?
Результаты японской атаки хорошо известны: девять американских линкоров и значительное число кораблей других классов были потоплены или серьезно повреждены. Лишив на время американский флот боеспособности, японцы за несколько месяцев захватили огромные территории: Гонконг, Сингапур, Филиппины, Вьетнам, Индонезию, Бирму и др. Понадобилось более трех лет тяжелой войны, чтобы разгромить Японию.
Впоследствии конгрессом создана комиссия, пытавшаяся выяснить причины катастрофы в Перл-Харборе. Стало известно, что у американского правительства было достаточно сведений о возможной атаке японцев. Формат газетной статьи не позволяет подробно описать ход событий, предшествовавших японскому нападению, восстановленный комиссией по показаниям их участников. В общих чертах картина выглядит так: 27 ноября командующий Тихоокеанским флотом адмирал Киммель получил предупреждение о возможном начале войны в ближайшие дни. В телеграмме говорилось о возможном нападении японцев на некоторые территории Юго-Восточной Азии и предписывалось действовать по ранее разработанному на этот случай плану WPL 46. В соответствии с ним все шесть американских авианосцев покинули Перл-Харбор.
Поскольку в предупреждении о нападении на Гавайские острова ничего не говорилось, адмирал Киммель в районе главной базы ограничился усилением противолодочной обороны и не предпринял мер по повышению боеготовности развернутых на Гавайях сил, организации патрулирования прилегающей акватории и постоянного дежурства постов противовоздушной обороны! О возможном начале войны не были предупреждены даже дежурные штабные офицеры.
Когда два солдата, проводившие тренировку на радиолокационной станции, случайно обнаружили большое количество самолетов, приближающихся к Перл-Харбору, и сообщили в штаб, там пропустили это сообщение мимо ушей, как и сообщение о потоплении патрульным эсминцем неизвестной подлодки. О японском нападении экипажи американских кораблей узнали, когда на их головы начали сыпаться бомбы. В то же время, по словам Киммеля, военно-морское министерство не поделилось с ним (командующим флотом!?) точными данными, что японская разведка в последние два месяца резко усилила работу именно по Перл-Харбору, собирая сведения, которые выходят за рамки обычной разведывательной информации и необходимы только при подготовке внезапного нападения (такими, как, например, места стоянки в бухте каждого конкретного крупного корабля и информация о их перемещении). Даже когда из расшифрованных дипломатических депеш стало очевидно, что японцы ведут переговоры лишь для маскировки уже начавшейся военной операции и счет пошел на дни и часы, Киммель не получил никакой дополнительной информации.
Только утром 7 декабря (по вашингтонскому времени), когда из перехваченной радиограммы стало известно точное время предъявления ноты японского правительства об объявлении войны, очевидно совпадающее с планируемым моментом начала боевых действий, Киммелю было послано предупреждение. Однако председатель комитета начальников штабов генерал Маршалл «из соображений секретности» (?!) не использовал телефон с кодирующим устройством, а передал сообщение коммерческой телеграммой, без грифа «срочно». Неужели в американских вооруженных силах не было предусмотрено кодового слова, означающего приказ о полной боеготовности?! Киммель получил «предупреждение», когда корабли уже догорали! Чудовищный провал не помешал Маршаллу стать спустя несколько лет госсекретарем и автором знаменитого плана Маршалла.
В этой истории обращает на себя внимание фактическое предписание Киммелю отправить в море, подальше от Перл-Харбора, все авианосцы. К концу 1941 г. подавляющему большинству военно-морских специалистов стало очевидно, что линкоры уступили авианосцам статус главной силы на море. Именно сохранение в строю авианосцев позволило США перехватить инициативу в войне с Японией еще до того, как вернулось в строй большинство перл-харборских линкоров и были построены новые.
Возникает вопрос: почему вместе с авианосцами не были выведены из Перл-Харбора и линкоры, что, кстати, предусматривалось планом WPL 46? Принято считать, что линкоры (все — постройки времен Первой мировой войны) были оставлены, так как их малая скорость снижала мобильность авианосных соединений. Однако можно предположить, что линкоры оставили, поскольку японцы могли отказаться от удара по пустой базе.
Затевая нападение на Перл-Харбор, японское руководство больше всего надеялось, что крупная военная катастрофа настроит общественное мнение США против войны и заставит Рузвельта заключить мир, предоставляющий Японии свободу рук в Азии. Но вышло с точностью наоборот! 7 декабря 1941 г. изоляционизм как политическое течение умер. Известие о нападении на Перл-Харбор всколыхнуло всю Америку. Вчерашние изоляционисты, протестовавшие даже против захода американских торговых судов в порты Англии и СССР, звонили в Белый дом, гарантируя полную поддержку президенту. Никому и в голову не пришло потребовать расследования причин небывалого разгрома. «Рассчитаться с японцами!» — стало главной национальной идеей. На следующий день, после короткого выступления Рузвельта, конгресс единогласно объявил войну Японии. На историческом заседании в качестве почетного гостя присутствовала вдова президента Вильсона (!).
Будем откровенны, помог Рузвельту и фюрер. 11 декабря он также объявил войну США, рассчитывая, что в благодарность Япония объявит войну Советскому Союзу и таким образом две противостоящие коалиции окончательно оформятся. Япония, действительно, горячо поблагодарила Германию за солидарность, но этим, как известно, и ограничилась!
