Архив «2000»

За что в только что освобожденной от немецко-фашистских оккупантов Польше убивали украинцев и как польское подполье готовилось к бактериологической войне на Волыни? Читатели «2000» узнают об этом из публикации секретных документов. В нашем архиве есть документы, как Третьего рейха, так и бывшего СССР.

Совершенно секретно

Старшему инструктору управления общественной безопасности — подполковнику

Товарищу ХВОСТОВСКОМУ
гор. Жешув

По имеющимся сведениям, 22 апреля на участке Рава-Русская ст. Суровохов Львовской железной дороги (территория Польши), обслуживаемом военно-эксплуатационным отделением 22, группа польских милиционеров, около 60 человек под командованием поручика (фамилия которого не выяснена) задержала, обезоружила и расстреляла работавших на ст. Суровохов бойцов ВЭО-22, сцепщика КАЗАРИНА Владимира, стрелочников — Мельникова Михаила и ГОРЛОВА Ивана.

При помощи местного населения трупы убитых бойцов ВЭО-22 без одежды и документов были обнаружены зарытыми на вспаханном поле на глубине полметра.

В тот же день указанная группа милиционеров расстреляла в селе Суровохов 11 местных жителей-украинцев, в том числе стрелочника КОНСКОГО. Расстрел КОНСКОГО был произведен в его квартире в присутствии его жены.

По заявлению местных жителей, эта группа состояла из польских милиционеров села Стойкохов: ВИШЕВСКОГО Яна, ВИТЮКА, РАХАЛЬСКОГО и служащего железнодорожной польской охраны ГОЛУБИНА Ивана.

По заявлению начальника станции Любачев, Цибак, там 20 марта с. г. польской милицией города Любачев были задержаны все работники водокачки ст. Любачев, в том числе два брата ГИКАЛО — машинисты водокачки, причем ГИКАЛО были убиты.

25 марта с. г. польскими милиционерами на ст. Любачев была устроена бесцельная стрельба по железнодорожным зданиям. В результате был убит рабочий пути РЫЗКО Михаил.

Этой же группой польских милиционеров были ограблены: дежурный по станции КРАУС, табельщик OPЫСКИЙ и рабочие ЧАБАНИК, ФРАНК и КОХ, у которых была отобрана вся одежда и продукты.

Местные жители из числа украинцев терроризируются польской милицией, в связи с чем они намерены выехать в СССР.

Проверьте эти данные и в случае подтверждения их через областное управление общественной безопасности проведите тщательное расследование для привлечения виновных к строгой ответственности.

(СЕЛИВАНОВСКИЙ)

5 мая 1945 г., исх. № 102

Совершенно секретно

Генерал-лейтенанту тов. СЕЛИВАНОВСКОМУ

Гор. Прага

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В дополнение к записке на имя тов. СЕРОВА от 11.04.45 г. за № 17 и спецсообщений по затронутым здесь вопросам от 20.02.45 г. 12.04.45, 17.04.45, 19.04.45, 21.04.45 и 27.04.45 г. настоящим докладываю о политической обстановке на территории Жешувского воеводства по состоянию на 5 мая 1945 года.

С начала 1945 года после разгрома штаба Жешувского подокруга «АК» (Армии Крайовой. — Ред.), в момент которого были арестованы все руководившие офицеры во главе с комендантом — полковником «ЗВОРНЫЙ», на территории воеводства остались невыявленными и неликвидированными ряд средних и мелких подразделений «АК».

 В частности, в настоящее время разыскивается инспектор Жешувского инспектората «КОНРАД», он же «ЗЕТ», «ПЛУГ» и т. д. и его два заместителя «ОЖЕХ» и «РОМАН», а также инспектор Кросненского инспектората «ГАШИШ», которые по агентурным данным с момента разгрома штаба подокруга пытались вести работу по восстановлению конспиративных связей.

Начиная с марта с/г активность аковцев начала значительно возрастать.

Первые акции были направлены против мирного украинского населения с целью спровоцировать столкновение и резню двух родственных народов.

Основной замысел заключался в том, чтобы вызвать вмешательство Красной Армии в межнациональный конфликт и тем самым дать повод для провокационных заявлений о «новой оккупации» и вмешательстве СССР во внутренние дела Польши.

В марте месяце с/г в селах Дынув и Лубно Жешувского повета происходили массовые убийства украинцев местными поляками, возглавляемыми аковцами, причем убийства носили зверский характер и сопровождались повальным грабежом имущества украинцев.

Всего в этих деревнях было убито и утоплено в реке свыше 80 украинцев.

В том же марте пастерунок милиции села Войково Перемышльского повета в разное время расстрелял свыше 20 человек мирных украинцев и сжег несколько десятков их домов.

В течение двух последних месяцев батальон внутренних польских войск, расположенный в г. Любачев с задачами борьбы против уповских и бандеровских формирований, по указаниям своего командира, бывшего члена «АК» подполковника ШАПИНСКОГО провокационно убил около 600 человек мирных украинцев, в том числе женщин и детей.

В результате провокационных действий аковцев в конце апреля — начале мая в ряде сел Ярославльского и Перемышльского поветов началось взаимное истребление украинцев и поляков друг другом.

В ночь с 16 на 17 апреля около 150 человек бандеровцев напали на польское село Вязовница сожгли 200 домов и убили около 60 человек поляков.

В ответ на это местное польское население, руководимое аковцами, сожгло в селе Пискоровица свыше 150 домов и убило более 180(?) человек украинцев.

20 апреля бандеровцы сожгли с. Боровинцы, убили около 170 чел. поляков, из них 7 человек польских милиционеров.

Подобные этим факты имели место и в других селах Перемышльского, Бжозувского, Красненского поветов.

23 апреля батальон, руководимый ШАПИНСКИМ, поднял восстание и ушел в лес по направлению к местечку Нароль, где по показанию нескольких задержанных офицеров и бойцов этого батальона, они должны соединиться с аковской бандой численностью в 5—6 тысяч человек.

По показаниям арестованного ШАПИНСКОГО, аковская банда в Haроле снабжается оружием путем сброски с иностранных самолетов.

Вместе с батальоном ШАПИНСКОГО в количестве 650 человек ушли также: одна рота 8-го запасного полка войска польского в составе 150 человек и около 200 человек сотрудников милиции и общественной безопасности гор. Любачева, а всего таким образом общая численность восставших превышает 1000 человек.

Восставшие захватили с собой следующее оружие: карабинов и винтовок — 300, автоматов — 250, пулеметов Дегтярева — 30, гранат — 1000, пистолетов — 100, минометов — 4, ПТР — 4, свыше 100 000 патронов.

28 апреля в 8 часов утра в Жешув явился заместитель командира 2-го батальона внутренних войск подпоручик РАБЧУК, который заявил, что его батальон, расположенный в Соколуве, также поднял восстание 22 апреля в 22 часа. РАБЧУК был обстрелян из автоматов своими солдатами и из расположения части скрылся в Жешув.

Оперативная группа, посланная для преследования батальона, произведенным на месте расследованием установила, что восстание поднято аковцами.

Во главе взбунтовавшегося батальона стоят: командир второй хорунжий ТОМАН, начальник штаба батальона хорунжий ПАСТУШОК и командир взвода 2-й роты хорунжий ГАНЕРА.

Всего ушло в лес для последующего соединения с аковцами, группирующимися в районе Лежайска, 407 человек, из них офицеров — 9, сержантов — 61, рядовых — 337. Вооружены 45 автоматами, 8 ручными пулеметами, 100 винтовками.

Вместе с собой восставшие захватили инструктора майора НОВИКОВА.

По показаниям командира батальона МАЛОЦКОГО, которому удалось сбежать с пути следования батальона, видно, что руководители восстания намереваются идти на Вилгорай, где тaкже дислоцируется батальон внутренних войск Люблинской бригады.

Мятеж в батальоне был организован под аковскими лозунгами борьбы за «независимую от новых оккупантов Польшу».

По словам некоторых солдат батальона, в районе Лежайска намечается концентрация 3 аковских дивизий.

Положение в Жешувском воеводстве осложняется еще и тем обстоятельством, что в его восточных районах концентрируется крупное формирование УПА и бандеровцев.

По последним данным, в Любачевском, Ярославльском, Перемышльском уездах оперирует 8—10 банд численностью от 100 до 300 человек каждая.

По показаниям ШАПИНСКОГО, ему незадолго до мятежа батальона стало известно, что аковцы и бандеровцы ведут между собой переговоры о совместных действиях против советских войск и войск временного польского правительства.

Все эти обстоятельства приобретают тем более серьезное значение, что концентрация аковцев и бандеровцев происходит непосредственно на коммуникациях 1-го и 4-го Украинского фронтов, между тем мои неоднократные обращения о дислокации в Жешувском воеводстве советских воинских частей до сих пор результатов не дали.

Только после восстания двух батальонов внутренних польских войск в Жешуве прибыл 11-й пограничный полк, который на второй день был направлен на ликвидацию восставшего батальона в район южнее Ниско, а в настоящее время переброшен в г. Билгорай Люблинского воеводства.

Всего на 5 мая в воеводстве имеется только один пограничный батальон 98-го полка, который расположен в г. Ярославе.

Других войск, которые могли бы быть использованными для ликвидации многочисленных банд, а также на случай подавления возможного восстания в Жешувском воеводстве, нет.

Докладывая об изложенном, прошу Вашего распоряжения о присылке в Жешув не менее 2 полков пограничных или внутренних войск НКВД.

Ст. инструктор Жешувского УОБ

ПОДПОЛКОВНИК (Хвостовский)

5 мая 1945 г. № 32.

Сов. секретно

Генерал-лейтенанту тов. СЕЛИВАНОВСКОМУ

Гор. Варшава

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

2 мая 1945 года в гор. Ярославе Жешувского воеводства во время убийства жительниц указанного города Вержбник Франчишки и Каравай Ольги, по национальности украинок, был задержан УРБАН Кароль Антонович, 1914 года рождения, по национальности поляк, житель гор. Ярослава.

Проведенным расследованием установлено, что с 1939 года по июнь 1944 года УРБАН являлся руководителем террористической польской реакционной организации «З. В. З» («Звензек Вальки Збройней» — Союз вооруженной борьбы) и имел псевдоним «НЕТОПЫШ» и «ЛИРА».

С приходом Красной Армии в Ярославский повят УРБАН организовал другую террористическую группу под названием «Гики-Пики», подчиненную организации «АК» Ярославского обвода, точнее — коменданту Ярославского обвода «АК» — «ЮЛИЯНУ».

Перед террористической группой УРБАНА была поставлена задача — приводить в исполнение смертные «приговоры», выносимые руководством организации «АК», над лицами, ведущими активную борьбу с польской реакцией, как-то: работниками беспеки (так в тексте. — Ред.), милиции, членами П. П. Р. и другими.

Так, например, по признанию самого УРБАНА, по «приговору» подпольного суда аковцев он лично убил шесть человек.

Как правило, все имущество убитого грабилось бандитами и делилось между собой. Кроме того, за убийства, проводившееся по указанию руководства «АК», бандиты получали от аковской организации вознаграждения деньгами и продуктами.

Все «приговоры» УРБАН получал непосредственно от «Юлияна».

Помимо убийств, проводившихся по указанию руководства «АК», банда УРБАНА занималась грабежами и массовыми убийствами мирного украинского населения, проживающего на польской территории. Общее количество жертв пока не установлено.

По показаниям самого УРБАНА и другого участника банды — ВЫВЛОКА, банда насчитывает до 60—70 человек, вооруженных винтовками, автоматами, гранатами и пистолетами. Имеется также один ручной пулемет.

Следствию пока удалось установить 42 участника банды, из которых 11 человек арестованы. Остальные скрываются.

Среди арестованных — пять бывших работников Ярославского поветового отдела общественной безопасности, входивших в банду УРБАНА.

Один из арестованных участников банды, бывший работник ПООБ в Ярославе — ВЫВЛОКА Франц на допросе показал, что в банду УРБАНА он был завербован 16—17 апреля 1945 года самим УРБАНОМ на квартире жителя села Вежбна ВАЛЕНКЕВИЧА и получил псевдоним «ИОДЛА». До дня ареста принимал участие в двух бандитских налетах на украинские села. На допросе также показал на 40 человек участников банды.

Следствие продолжается.

Старший инструктор ВУОБ в Жешуве

Подполковник (ХВОСТОВСКИЙ)

Г. Жешув, 3.6.45 года № 65.

Копия

Сов. секретно

Государственный комитет обороны — 5 ноября 4 4844/м

товарищу Сталину И. В.

товарищу Молотову В. М.

товарищу Берия Л. П.

Следствием по делу арестованного руководителя «Польского повстанческого союза» в г. Луцке Волынской области УССР (№ 2045/м от 31/V т. г.) СВИКЛЯ Л. А. и начальника диверсионного отдела этой же организации КОПИСТО-ЯВОРСКОГО, переброшенного в 1942 году из Англии в Польшу, вскрывается, что польские националистические организации в целях диверсии и террора готовили применение бактериологических препаратов и ядов.

Как показал КОПИСТО-ЯВОРСКОГО, он перед выброской из Англии в Польшу прошел обучение в специальных диверсионных школах, созданных 6-м Отделом военного министерства польского эмигрантского правительства в Лондоне в городах Форт-Вильям и Бридженд.

Обе школы комплектовались из офицеров польской армии, которые проходили там не только общетеоретическую подготовку по диверсиям, но и специально обучались применению различных средств и способов биохимической диверсии на объектах пищевой промышленности и водоснабжения.

Среди документов, взятых при аресте СВИКЛЯ, обнаружен напечатанный на машинке его личный рапорт за № 127 от 1.11.1944 года, в котором СВИКЛЯ, излагая положение в организации и создавшуюся обстановку, обращался к варшавскому центру «Польского повстанческого союза» с просьбой: «Прислать химические диверсионные средства (яды), о которых говорилось в ПА (Наше прим. — условное название Варшавы) и которых здесь не имеем — особенно действующие с замедлением и не определяющиеся никакими химическими и клиническими способами (при вскрытии трупа)».

В сентябре т. г. Управлением НКГБ по Волынской области в поселке (неразборчиво. — Ред.) (предместье Луцка) обнаружены зарытые в землю документы Луцкой организации «Польского повстанческого союза, в числе которых оказалась отпечатанная на пишущей машинке выписка на польском языке из инструкции по применению бактериологических средств и ядов в целях диверсий и террора.

Участок земли, на котором были закопаны эти документы, принадлежал бывшему директору Луцкого водоканала инженеру Стефану ГИГЕЛЬ, который по показаниям СВИКЛЯ и других арестованных участников организации, являлся заместителем руководителя Луцкого инспектората Волынской воеводской делегатуры эмигрантского правительства, летом 1943 года был арестован немцами, вывезен в гор. Ровно и якобы расстрелян. Вместе с ГИГЕЛЕМ немцами были арестованы группы других участников «Польского повстанческого союза», в том числе и врача-эпидемиолога.

Допрошенный по этому поводу СВИКЛЯ откровенных показаний о подготовке и применении организацией и им лично биопрепаратов и ядов пока не дал, но будучи изобличен указанным выше его же личным рапортом, признал, что он в 1942 году на нелегальных курсах руководителей подполья «Польского повстанческого союза» в Варшаве проходил специальное обучение по организации бактериологических диверсий.

Впоследствии, став руководителем организации «Союза» в Луцке, СВИКЛЯ решил обратиться к коменданту Волынского округа польского подполья, чтобы ему прислали из Варшавы яды, о которых говорилось на курсах. Эти яды, как заявил СВИКЛЯ на допросе, он якобы намерен был применять против немцев, в частности против гестаповцев, при помощи полек, у которых немцы были на квартирах. Инструкция, обнаруженная среди закопанных документов, ему якобы неизвестна.

26 октября т. г. НКГБ СССР получил сообщение о то, что на участке 1-й польской армии, в подвале школы с. (неразборчиво), где в 1943—1944 гг. размещалась немецкая диверсионная школа, укомплектованная поляками, найдена более подробная выписка на польском языке из такой же инструкции о применении бактериологических средств и ядов. Как и в первой выписке, все наименования ядов и бактерий в этой инструкции зашифрованы.

Расшифровкой, произведенной научной экспертизой НКГБ СССР, установлено, что инструкция содержит подробные наставления по индивидуальному и массовому отравлению смертельно действующими ядами (аконитин, мышьяк, цианистые соединения, иприт и др.) и заражению людей и животных бактериями сибирской язвы, холеры и других болезней.

По заключению экспертизы, текст инструкции свидетельствует о том, что как выбор этих средств диверсии и террора, так и методы их применения составлены высококвалифицированными специалистами в результате тщательного экспериментирования.

В связи со всеми указанными выше данными НКГБ СССР производит соответствующее расследование в целях установления принадлежности инструкции и причастности польского националистического подполья к подготовке бактериологической диверсии.

Приложение: текст инструкции.

Народный комиссар Государственной безопасности СССР.

(Меркулов)