Какая тайная сила влечет сюда людей от мира сего, заставляет, оставив все радости жизни, жить в лишении и скорби? Эта сила — вера: «Верой побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужие» (Евр.11—33,34).
О духовном предназначении Почаевской лавры написано много. Поэтому после очередного посещения святыни хотелось бы больше сказать о истории обители и о стремлении сюда как глубоко верующего человека, так и бывшего советского атеиста.
Украинская Швейцария
Ансамбль, венчающий каменный мыс Кременецких гор над живописной долиной речки Иква, очень выразителен в местном ландшафте. Золотые купола с большого расстояния привлекают к себе глаз путешественника. Если обратиться к истории, то узнаем, что в Почаевской горе была пещера, в которой в средине XIV века поселились два монаха-подвижника. Как-то летом один из них, безустанно молясь, пошел на вершину горы. И вдруг перед ним в огненном столбе явилась Богоматерь, стоящая на камне.
Пораженный, он кликнул своего товарища, и оба упали перед ней. Чудесное явление видел и пастух Иван Босый, пасший под горой отару. Он видел, как монахи, стоя на коленях, славили Богородицу. На камне, где стояла Царица Небесная, все трое увидели след ее правой стопы, наполненный прозрачной водой. Это случилось около 1340 года, и к Почаевской горе с тех пор постоянно идут паломники, дабы получить исцеление в молитвах к заступнице грешных. Целебной воды же в этом месте никогда не становилось меньше — ее уровень всегда одинаков.
В 1914 г. в Почаевской лавре побывал Николай II. Он назвал эту местность «украинской Швейцарией». Никита Хрущев через 46 лет после царя тоже проведал святыню. Он зашел в Успенский собор в традиционной белой шляпе, со сложенными за спиной руками. Ровно через неделю после визита правителя лавру вместе с монастырем хотели закрыть. На главную дверь Троицкого собора повесили большой амбарный замок. Но люди, одолев милицейский кордон, сорвали его.
Из Тернополя вызвали ассенизаторскую машину. Из нее поливали стоящих у дверей храма верующих, но они не сдались... Царь Александр II, посетив Почаев в 1859 г., подарил Успенскому собору иконостас стоимостью 27 тысяч рублей золотом, а Хрущев хотел его уничтожить. Но не успел. «Алтари стояли и будут стоять», — в начале XX века сказал архимандрит Тихон. Не ошибся святой человек.
После попытки закрыть монастырь начались репрессии. Кельи забивали досками и опечатывали, монахов ловили и вывозили на автобусах в открытое поле со словами: «Идите, куда хотите, но в монастырь не возвращайтесь!» Перед автором публикации лежит доклад директора местного музея атеизма, написанный в 1960 г. партийным органам о Почаевской лавре после приезда Хрущева: «Почаївська обитель в буремні воєнні та повоєнні роки служила притулком для бурлаків, пройдисвітів, шукачів легкої наживи, авантюристів і карних злочинців. Сумні келії та напівтемні коридори монастиря завжди були свідками багатьох злочинів і мерзенних вчинків різних декласованих елементів...»
Почаевский монастырь занимался просветительской деятельностью со времен князя Константина Острожского. Это он напечатал в XVI веке в монастырской типографии «Острожскую Библию». Эту деятельность сегодня продолжают монахи Джорданвилльского монастыря преподобного Иова в США, куда в 1921 г. архимандрит Виталий вывез старинную почаевскую типографию. Развитие центра иконописи в Почаеве тоже не в последнюю очередь связано с деятельностью монастырской типографии. В ней работали такие выдающиеся граверы, как Адам и Иосиф Гочемские, Теодор Стрельбицкий.
О характере живописных работ почаевских иконописцев того времени дают представления такие картины, как «Иоанн Дамаскин и Максим Исповедник перед Богородицей», «Притча о виноградарях», «Богослужение Иакова». Их можно увидеть в лавре. В разное время здесь побывало много выдающихся людей. В XVIII веке здесь молился Григорий Сковорода, низко кланялись мощам святых Феофан Прокопович, Василий Григорович-Барский.
Весной 1846 г. в Почаеве был Тарас Шевченко: он сделал четыре акварели святой обители и окрестных пейзажей, записав, кроме того, три народные песни («Ой у саду, саду гуляла кокошка», «Гиля-гиля селезень», «Ой випила, вихилила»). Собрав материалы о гайдамацком восстании XVIII века, он написал повесть «Варнак» и одноименную поэму.
В сопровождении инока Гавриила я зашел на территорию Почаевской лавры в полпятого утра. В обители, едва ли не самой суровой по уставу и внутреннему распорядку, дежурный монах шел по коридору с колокольчиком и будил братию на молитву. Так начинается день в монастыре. Пока от кельи монаха дошли до храма, отец Гавриил успел рассказать, что в XIII веке в первых монастырях был вывешен список неприемлемых грехов для монахов.
Монаху, писал, например, Стефан Фивандский, следует отречься от гордыни, зависти, тщеславия, злословия, похотей очей, двоедушия, превозношения, малодушия, ярости гнева, своенравий, желаний чрева, смеха, развлечения, желания насмехаться над человеком, соперничества, злонравия, худых мыслей, избегать печали и уныния, невоздержанности, робости, сластолюбия, бесстыдства лица, сребролюбия, притворства, желания чужого, алчности, лукавства, плотских похотей, лжи, упрямства, беспокойства, любви к суете мира, мысли о перемене мест, непослушания, злонамеренности, коварства...
В первые годы существования святыни, как утверждают летописи того времени, с которыми я ознакомился в Кременецком краеведческом музее, «бед полные наступили времена», монголо-татары бродили огромными отрядами, грабя и разрушая все, что встречалось на их пути. Один из таких отрядов подошел к Почаеву. В летописи речь идет о том, что «... некий монах проходил тогда по горе, молитвы сотворяя. Татарин, заметив это, подскочил к монаху и срубил ему саблей голову. Монах взял в руки свою голову и, донеся ее до монастыря, положил перед чудотворной иконой Богоматери и лишь тогда отдал свой дух Господу, удивив всех...»
История монашеской жизни на Почаевской горе исторически связана с монголо-татарским нашествием. После сожжения Киева и других городов Киевской Руси на Волынь потянулись иноки. Но прошло много лет, пока на Почаевской горе возникло крепкое монашеское общество со своим уставом. Легенды рассказывают, что с началом нашествия, когда пал стольный Киев, вся верующая Русь молилась Божьей Матери, прося ее небесного заступничества. И с милости Божьей эти молитвы были услышаны...
Из истории известно, что шведский король Карл XII наложил тяжелую контрибуцию на волынские земли, расписав ее в том числе и на Почаевский монастырь с угрозой на случай неплатежа уничтожить его «огнем и мечом». Игумен монастыря Иван Саевич встал на защиту гетмана Мазепы и вместе с ним вывез в Батурин все ценности, а те, что остались, в следующем году забрали саксонские отряды, уничтожив даже хозяйственные строения.
Алтари стояли и будут стоять
Почаевскую обитель можно сравнить с чутким барометром, который на протяжении столетий отображает все великие изменения в обществе Западной Украины. За монастырскими стенами светится неугасающая лампада просветительства, книжной мудрости, высокого религиозного чувства. Библиотека обители вмещает около 25 тысяч томов и занимает второе место после православного монастыря Афон (Греция). Ее тематика — богословие, аскетика, сельскохозяйственная, историческая, географическая, мирская и духовная периодика, справочники и энциклопедии, редчайшие рукописи.
А Почаевская икона Богоматери стала движущей силой земной истории Почаевской обители — сотни лет она находится здесь, оставаясь сердцем молитвенной жизни. Эта музейная реликвия — шедевр, который удивляет паломников и специалистов живописи безупречной художественной ценностью: когда подходишь к иконе, все ранее виденное тускнеет. И момент, когда при первых словах молитвы икона медленно начинает опускаться вниз, всегда наполнен таинственным и напряженным ожиданием чуда. И, кажется, ожидание это никогда не обманывает...
Каждый, кто хоть раз переступал порог Почаевского Свято-Успенского собора, видел здесь бронзовый золоченый ковчег за латунной оградой. Это место окутано таинственностью, будто вобрав в себя горячие молитвы нескончаемого потока молящихся, приходящих сюда не одно столетие. Как видим, «... престолы возникают и падают, алтари же стояли и будут стоять», — писал в начале XX века митрополит московский Филарет (Дроздов).
Каждый храм можно сравнить с молитвой. Эта молитва, воплощенная в камне или дереве, может быть «поклонной и тихой, сливаясь с другими голосами земли, но может она стать звонкой и настойчивой, будто выделяясь между другими голосами, и даже заглушая их», — писал инок, пожелавший остаться неизвестным. Речь идет о Свято-Успенском соборе Почаевской лавры: обращенный с горы к небу, он «звучит» мощным струнным аккордом. Не зря русский самодержец Николай I, который даже в камне чувствовал дух непокорности, назвал в 1842 году собор «творением непокорной архитектуры».
Есть храмы, притягивающие своей строгостью. Успенский же собор поражает богатством золота и лазури, живописи, линий, ярусов, геометрических форм, простором под его сводами — массивными и в одночасье устремленными вверх. Служащие священники Успенского собора на Пасху облачаются в ризы, вышитые настоящим золотом и изготовленные еще в царское время.
Монастырь и храмы вокруг него за семь столетий пережили десять больших и малых войн, поднимались из нищеты к великим подаяниям, переполнявшим все подвалы и амбары зерном; от гонений и репрессий — к великой духовной славе.
Почаевская лавра — место паломников
Что сможет увидеть паломник (турист) и где ему остановиться, решив посетить Почаевскую лавру?
Наивысшее счастье паломника — поцеловать в Свято-Успенском соборе изображение следа стопы Пресвятой Богородицы. А еще перекреститься перед одной из трехсот чудотворных икон с образом Почаевской Богоматери, написанной в XIII веке «...рукою русской». Чтобы все обойти и бегло осмотреть, сообщил мне инок Дмитрий, нужно остановиться в лавре на две недели. Почаевская лавра — единственное место, где к колоколу допускаются все желающие. С высоты 75 ступенек с колокольни видно все вокруг в радиусе 20 км.
Свято-Троицкий собор — белокаменное чудо с золотым куполом, единственный храм древнерусской архитектуры в Западной Украине. Ради того, чтобы заключить след стопы Богородицы внутрь собора, строители нарушили традиционный принцип храмостроительства и сориентировали собор не на восток, а на север.
Бывший монастырский приезжий двор для паломников в Почаеве заняла восстановленная в начале 90-х годов прошлого столетия духовная семинария. Для паломников и туристов среднего достатка в Почаеве работает трехзвездочная гостиница с 11 номерами на 1—2 человека. Стоимость проживания — от 200 гривен в сутки. Во время больших церковных праздников, как рассказал мне председатель Почаевского городского совета Владимир Будник, паломников, не отличающихся достатком, пускают в лавру, где есть специальное помещение. Там можно провести ночь, но без особого комфорта.
Установив на полу храма платки и расстелив одеяла, в канун апостольских праздников там ночуют до 5 тысяч человек. Никто не жалуется на тесноту и неудобства. Здесь можно прожить две недели, есть бесплатная столовая с нехитрой монашеской вегетарианской и довольно вкусной пищей. Есть при монастыре и платная столовая. В городке с 10-тысячным населением хорошо развит «зеленый» туризм. Приезжих могут принять на ночевку с питанием и удобствами. В самом же городе есть престижные заведения общепита, рестораны и кафе, большие парковки автотранспорта возле лавры и каждого храма.
Камни разрушаются, идеалы — нет
«Почаевская лавра неподвластна разрушительной силе времени, поэтому она будет стоять до Страшного суда и Второго пришествия Спасителя», — сказал мне на прощание высокий, с восковым лицом инок Иероним. На протяжении столетий Почаев считается одной из самых уважаемых украинских святынь, которую ежегодно посещает множество паломников. Благословенное пешее путешествие в Почаев у наших прабабушек всегда считалось наилучшим проявлением набожности православных, для которых регулярные посещения святыни были внутренним залогом спасения.
Я уходил из церкви, а перед глазами все еще стояло лицо псаломщика Дмитрия. Было в нем что-то особенное — за очками в серых омутах очей светились покой и тишина сердца, дарованные годами молитвенного пения. А может, действительно, те, кого суетный мир отвергает, почитая порой за безумцев, вымаливают и омывают своими слезами каждый день нашей грешной жизни?
«Камень разрушается, идеалы — нет», — промолвил мне инок Дмитрий. Прошлое — неотъемлемая часть нашей культуры. Бережливое к нему отношение укрепляет моральное здоровье народа. Ведь не зря в одной из самых мудрых книг Библии — в книге Екклесиаста — есть поразительные по глубине и поэтической силе слова о том, что человек жив, пока не порвался серебряный шнур, и не раскололась золотая чаша, и не разбился кувшин у «ключа». Серебряный шнур, по мнению инока, это образ духовной связи времен и поколений.
