Формального завещания Антон Павлович Чехов, умерший в июле 1904 г., не оставил. По закону наследниками должны были стать братья и вдова писателя, но в феврале 1905 г. они отказались от своей доли в пользу сестры Чехова Марии Павловны. «Белая дача» в Ялте со всем бесценным содержимым — книгами, рукописями, письмами, фотографиями, картинами — перешла в ее собственность.
В 1912 г., после неудачных попыток сделать дачу музеем, члены чеховской семьи обратились к дирекции Румянцевского и Публичного музеев с предложением передать многочисленные мемориальные материалы в столицу. Комнату для чеховской экспозиции выделил Румянцевский музей, расположенный в доме Пашкова в Москве (1). Революция смешала карты.
Мария Чехова — распорядительница реликвий, хранившихся в нескольких столичных сейфах, осталась в белогвардейском Крыму. Она сумела не только сберечь «Белую дачу», но и помочь другим людям. Только через 60 лет из письма пражского профессора Бориса Тихановича стало известно, что хозяйка чеховского дома создала в годы гражданской усобицы что-то вроде приюта для детей, оставшихся без попечения. Она кормила их, занималась с ними, водила на экскурсии в Никитский ботанический сад. При ее активном участии было создано Общество помощи нуждающимся литераторам им. А. П. Чехова. Его членами были Иван Бунин, Александр Куприн, Иван Чехов, Сергей Елпатьевский, а также Евгений Лейтнеккер (2), сыгравший известную роль в судьбе чеховских реликвий.
Тем временем в Москве, в частном банке братьев Джамгаровых, были вскрыты сейфы с личным имуществом и бумагами Чехова. Насильственная национализация 1918-го лишила его сестру прав на то, что она сберегла для будущего музея. Личные ценности, орден Антона Чехова, золотые двадцатифранковые монеты, выигранные им в Монако, серебряная медаль Марии Чеховой — все, что относилось к драгоценным металлам, было реквизировано. Изъяли также рукописи, письма, фото. «Уж очень безжалостны и беспощадны большевики», — комментировал эту акцию младший брат писателя Иван Чехов, лишившийся в одночасье и пенсии, и квартиры. Вооруженные солдаты выбросили его, заслуженного педагога, прямо на мороз (3).
Мария Павловна тяжело переживала несправедливость. Об этом свидетельствуют записки Сергея Чехова, сына младшего из братьев Михаила Павловича. Они были сделаны в 1947—48 гг. в Ялте, куда тетя вызывала племянника для составления завещания. «Я старался записывать воспоминания Марии Павловны так, как она их рассказывала, т. е. отдельными фрагментами, при этом я воздержался вести изложение от первого лица», — сообщал Сергей Чехов (4). После его смерти вдова передала черновики рукописи в Дом-музей А. П. Чехова в Ялте.
Воспоминания М. П. Чеховой в записи С. М. ЧЕХОВА 1917—1921 гг. отличаются от официальной точки зрения, изложенной, к примеру, в ее книге «И далекого прошлого» (5). Текст публикуется с сокращениями.
В апреле 1917 г., после февральской революции, Мария Павловна с трудом перевезла в Ялту свою мать Евгению Яковлевну. Перед отъездом из Москвы она привела в порядок и уложила в своем сейфе все бумаги Антона Павловича, его орден Станислава, золотую медаль отца Павла Егоровича, свою серебряную медаль (6) и другие предметы. Уже заказывая сейф, она сняла с себя золотую цепь для лорнета, которую в свое время покупали для нее Антон Павлович и Вишневский (7) и, подумавши, что в Крыму эта цепь будет ни к чему, положила ее в сейф и заперла стальную дверцу.
Летом 1917 г. в Мисхоре на даче Марии Павловны собрались почти все Чеховы: Иван Павлович с женой Софьей Владимировной и сыном Володей, Михаил Павлович с женой и обоими детьми. Осенью, когда Иван Павлович уезжал с Софьей Владимировной в Москву, Мария Павловна дала ему ключ от сейфа. В декабре 1917 г. застрелился сын Ивана Павловича — Владимир Иванович (8).
В апреле 1918 г. по распоряжению советской власти началось изъятие ценностей из сейфов. Иван Павлович получил извещение с приглашением присутствовать в качестве родственника при вскрытии сейфа Марии Павловны. Он явился, но присутствовать при вскрытии отказался по мотивам личной порядочности. Невыясненным осталось, отдал ли он ключ или предоставил сейф к взлому. Сейф вскрыли без присутствия родственников. Золотые вещи были изъяты и куда направлены, оказалось неизвестным, а бумаги Антона Павловича переданы в ЛИТО (9).
Летом 1918 г. Иван Павлович с Софьей Владимировной перебрались в Крым через Украину, которая была в то время оккупирована немцами. Поселились у Марии Павловны в чеховском доме на Аутке. Оба были в состоянии крайнего нервного напряжения, что можно объяснить недавней гибелью сына и в связи с этим общим крахом всей их жизни.
Так прошло три года с их деникиновщиной, врангелевщиной и проч. В конце лета 1921 г. Мария Павловна наконец смогла поехать в Москву с целью выяснить что-либо относительно архива Антона Павловича и ее собственной квартиры на Долгоруковской улице. Она ехала до Москвы три недели. Лейтнеккер в это время был уже в Москве, и ей пришлось обратиться к нему, т. к. у него были взаимоотношения с ЛИТО. С Лейтнеккером Мария Павловна познакомилась в Ялте еще до революции. Перебравшись в Москву, он поступил на службу по Наркомпросу.
Она вспоминает, как в 1921 г. в Москве стояла в одной из комнат ЛИТО, прислонившись к косяку двери, и рыдала, а Лейтнеккер выносил пачками бумаги Антона Павловича и фотографии, изъятые в 1918 г. из ее сейфа. Она говорила ему: «Дайте же это мне, ведь это же мое!» Но он не дал ей даже прикоснуться (10). Позже на основе этих документов был создан Чеховский музей в Москве, и сама Мария Павловна принимала деятельное участие в его организации.
Мебель из реквизированной собственной квартиры Марии Павловны надо было куда-то поставить. В это время она находилась в разных местах, и некоторую заботу о них проявили Ольга и Ада Книппер (11).
В августе 1921 г. вместе с Анатолием Луначарским Мария Чехова ходила по Москве и искала помещение. Наконец нашла комнату на Малой Дмитровке, по левой стороне, близ Садовой. Туда были свезены все вещи. После этого уехала обратно в Ялту. Она находилась в пути неделю.
