«2000» уже писали о президентском указе «Про відзначення 300-річчя подій, пов'язаних з воєнно-політичним виступом гетьмана України Івана Мазепи та укладенням українсько-шведського союзу». При чтении этого документа, естественно, возникает масса вопросов. Вначале попробуем разобраться в одном из них: что это за союз такой? Да и был ли он?
Колено первое: «Вот дьявол его сюда несет!»
Именно так воскликнул Мазепа, узнав о неожиданном повороте шведского короля в Украину. Ведь, по расчетам старого гетмана, Карл должен был двинуться к Москве, о чем свидетельствует продолжение восклицания: «Да он все мои соображения испортит и великороссийские войска за собою внутрь Украины впровадит на конечное разорение и на погибель нашу!»
Господин президент, ну поверьте генеральному писарю Пилипу Орлику, лицу, особо приближенному к гетману, что ни о каком украинско-шведском союзе и разговору не было! Не звал Иван Карла в Украину, не звал! И союз никакой не планировал... Так получилось.
А получилось так. Когда шведские войска вступили в Белоруссию, то по утвержденному антишведской коалицией плану, на территории, занятой противником, осуществлялась тактика «выжженной земли». Кстати, у самого Карла не только не было плана похода в Украину, у него вообще не было никакого плана.
Шведские генералы, осознав намного раньше гибельность затеянного предприятия, постоянно задавались вопросом: каков план кампании? Путаясь в догадках относительно намерений короля, не кто-нибудь, а генерал-квартирмейстер Гилленкрок обратился к фельдмаршалу Реншильду: «Мне кажется, и нам было бы гораздо лучше, если бы Его Величество решился следовать по псковской дороге для изгнания неприятеля из нашей земли, чем отваживаться на Москву; а об этом все толкуют».
На что прославленный фельдмаршал отвечал: «Уверяю, что ни я, никто другой не может знать намерения короля. Пока мы отдыхаем, он работает в своих мыслях больше, нежели мы думаем».
Гилленкрок озабоченно произнес: «Господь да сохранит его, потому что неудачный план и проигранное сражение могут иметь пагубныя следствия». Как в воду глядел: едва генерал-квартирмейстер ноги унес из-под Полтавы...
Уж если и после этого господин президент не даст нагоняй своим советникам по части истории, тогда поступим просто — приведем полностью выдержку из книги Гилленкрока «Сказание о выступлении Его Величества короля Карла XII из Саксонии и о том, что во время похода к Полтаве, при осаде ее и после случилось».
Итак, Гилленкрок пишет: «Король вошел однажды в мою палатку и сказал, чтобы я посоветовал ему, каким бы образом двинуть дальше армию. Я отвечал: «Не зная плана Вашего Величества и предполагаемой Вами дороги, я не могу сообщить и своего мнения». Король отозвался, что у него нет никакого плана. Я сказал: «Ваше Величество, изволите милостиво шутить со мною. Я знаю, что Ваше Величество имеете план, куда намерены идти». Король отвечал: «А я не знаю, куда нам идти с армиею, если вы не выберете дороги». Я сказал: «При таких обстоятельствах мне весьма трудно сделать какое-либо предложение».
Как видим, и Карл не планировал никакого союза. Кстати, по причине абсолютной уверенности, что он действует по воле Божьей.
Колено второе: попытка заставить Карла повернуть
О походе на Москву полуголодного, продрогшего шведского войска, измотанного частыми нападениями русских отрядов и казаков, речи уже не было. Ждали как манны небесной обоз генерала Левенгаупта, который тащился на подводах через леса и болота. Не дождавшись обоза, шведский генералитет наконец принялся обсуждать дальнейший план кампании. Было два плана: по первому следовало отступить к Днепру и ждать Левенгаупта, по второму — двинуться на юг, к Новгород-Северскому, предоставив Левенгаупту догонять главную армию.
Автор первого плана граф Риппер пророчески предупреждал о гибельности похода на юг. Сторонник второго плана, уже знакомый нам фельдмаршал Реншильд, уверял, что короля ждет в Украине Мазепа с 20 тысячами казаков, которые окажут ценную помощь шведскому войску.
Вот, господин президент, когда король узнал о намерениях Мазепы, о котором что-то мельком слышал от польского короля Станислава Лещинского, но никогда с которым не встречался и о котором имел весьма слабое представление. И это украинско-шведский союз?
Король, не видя ни малейшей возможности продолжать движение к Москве, что называется, «повелся» на Мазепу. Особенно после того как получил известие о полном разгроме обоза Левенгаупта, в ходе которого шведы лишились провианта, пороха, артиллерии и потеряли 8 тыс. солдат и офицеров. Не от хорошей жизни Карл XII повернул в Украину. Во всяком случае уж совсем не затем, чтобы через триста лет его мыслям приписали думы о стремлении облагодетельствовать Украину. Просто армии сильно хотелось кушать.
Хитрый Мазепа предпринял последнюю попытку повлиять на Карла с тем, чтобы он все-таки повернул на восток, а далее на Москву. Гетман направил к королю своего человека, который имел поручение убедить короля изменить маршрут и двинуться на Новгород-Северский. Но русская пехота уже заняла город и к нему двигалась армия фельдмаршала Шереметева.
Ну не хотел старый гетман разорения Украины. Не хотел! И ни о каком союзе не думал!
Колено третье: Мазепа в тылу врага
Свершилось! Гетман Иван Степанович Мазепа, кавалер ордена Святого Андрея, не выдержал. Столь долго проводимая политика «на две стороны» не могла длиться вечно. До последних дней старый гетман не знал, кому отдать предпочтение. Но тайное стало явным, и гетману уже мало кто верил, кроме разве царя Петра.
Не с легким сердцем старый гетман поручил Орлику написать письмо шведскому королю, в котором «...объявлял онъ Мазепа великую радость свою с пришествія королевского величества въ Украйну, просил себе, войску Запорожскому и всему народу о протекцію и освобожденіе от тяжкого ига Московського, предлагал великое свое небезпечсенство, и також де просил о скорое прислане помощественнего себе для обороны войска, для которого переправы обещал онъ на Десне у пристани Макошинской паромы иметь в готовности...» Доподлинно известно, что письмо это не было подписано и скреплено гетманской печатью. Хитер был гетман!
Через день посланец Мазепы вернулся с согласием Карла взять Украину под свою защиту. В проклятый для Мазепы день 22 октября 1708 года нервы его не выдержали. Когда его племянник Войнаровский прискакал в мыле и смертельно напугал завтрашним приездом князя Меншикова, Иван Степанович «порвался как вихрь» и покинул Батурин. А через неделю, 29 октября, в присутствии членов шведского правительства и военачальников предстал во всем своем гетманском великолепии перед Карлом XII.
И в это время никакого «украинско-шведского союза» подписано не было. И не могло быть, поскольку сведения о Мазепе поступали Карлу через польского короля Станислава Лещинского, которому и в страшном сне Украина не виделась «незалежной». Многоопытный Иван Степанович не намеревался даже заговаривать об этом. Не с такой силой явился он к всемогущему королю, чтобы осмелиться предложить союз. Не верите, почитайте авторитетного украинского историка Александра Оглоблина. Во всяком случае никто текста такого договора не видел, поскольку его просто не существовало.
Колено четвертое: может, запорожцы знают?
Правда, историки до сих пор спорят о существовании еще одного «украинско-шведского союза», якобы заключенного в конце марта 1709 года. Тогда на сторону шведов перешла часть запорожских казаков во главе с кошевым атаманом Костей Гордиенко. Но и здесь закавыка, тот же Александр Оглоблин пишет, что текст этого соглашения неизвестен. Известны лишь позднейшие попытки реконструировать текст. Но эти попытки имеют только один источник — Пилипа Орлика, у которого были свои причины трактовать содержание несуществовавшего договора.
Между прочим, высшая казацкая старшина, бежавшая с Мазепой после Полтавы, понятия не имела о каком-либо договоре. Об этом свидетельствует их письмо Карлу XII, датированное сентябрем 1709 года. Стоит привести отрывок из него: «...але до сьогодні невідомі нам скриті думки й таємні наміри того самого нашого гетьмана: на яких основах почав він здвигати цю велику будівлю, в якому устрою хотів поставити нашу батьківщину, звільнивши її від московської неволі й тиранства, та якими законами задумував скріпити ненарушеність Війська Запорозького...»
Как выясняется, и запорожцы не помогут в таком важном деле пролить свет на историю несуществующего текста украинско-шведского договора.
Что праздновать будем, господин президент? Может, пока не поздно стоит внести изменения в указ?
P.S. В чем можно согласиться с гарантом Конституции, так это в том, что историкам и общественности придется очень хорошо потрудиться для того, чтобы понять события трехсотлетней давности, не упрощая их и не закрывая глаза на очевидное.
