C 21 по 25 ноября с. г. в Москве прошел юбилейный Х Евразийский телефорум, в рамках которого, как обычно, состоялось два главных мероприятия — международный конкурс телевизионных работ и конгресс Евразийской академии телевидения и радио (ЕАТР) на тему: «Средства массовой информации в ХХІ веке. Интеллектуальный прорыв». Украинцы участвовали в обеих основных составляющих телефорума и, полагаю, выглядели на фоне остальной Евразии совсем не бледно.
Что и говорить, евразийский наряд нам всегда был к лицу. Польский жупан в «числителе» и турецкие шаровары в «знаменателе» — этот зримый синтез примет запада и востока — таким и был всегда классический образ казака-запорожца. Возможно, и академикам-евразийцам тоже стоило бы сделать этот символический ансамбль для себя «фирменным»...
Безразмерная континентальность
В программе телефорума было также следующее: телерынок, серия выставок, «круглых столов», мастер-классов, премьер, презентаций, творческих вечеров и множество других акций, демонстрирующих как изрядную широту интересов электронных СМИ на нашем материке, так и растяжимость самого понятия «евразийство» в нынешнем глобализованном мире. Дело в том, что членами ЕАТР ныне являются представители 20 стран, среди которых есть Кыргызстан и Франция, Эстония и Израиль, Беларусь и США, Азербайджан и Канада, Узбекистан и... Австралия. А что, разве межконтинентальная интеграция не предпочтительнее межконтинентальных же ракет?
Телефорум как открытый фестиваль телепродукции, производимой на постсоветском пространстве, возник в столице РФ в 1998 г. А после 2001 г. рядом с обычным конкурсом телеработ оформился и некий особый мозговой центр этого проекта — ЕАТР — профессиональное объединение работников ТВ и радио, целью которого стало «всемерное содействие развитию и укреплению международного сотрудничества медиасообщества стран Евразии». С тех пор ежегодно они так параллельно и проходят — международные смотры-конкурсы экранных работ и фестиваль научно-теоретической мысли, бьющейся над «проклятыми вопросами» современного ТВ. Международные конгрессы исследователей электронных СМИ каждый раз были посвящены самым насущным проблемам мирового телевещания, и в нынешнем году речь пошла о таких темах: «Общество и СМИ. Кто и как создает информационную среду инновационного развития?», «Дети — наше настоящее: современная информационная среда и проблемы социализации новых поколений», «Цифровое ТВ: технология вместо культуры?», «СМИ против терроризма и ксенофобии» и «Русский язык как средство творчества, науки, образования и межнационального общения на евразийском пространстве: проблемы и перспективы». Автор этих строк — член ЕАТР и давний участник подобных дискуссионных конгрессов-«посиделок» — привык здесь больше говорить, чем смотреть на экран. А потому я и расскажу читателям «2000» именно о тех главных сюжетах, которые возникли в ходе Телефорума-2007 на почве столкновения разных идей и противоположных подходов к решению болезненных проблем современного ТВ. А сюжетах с участием телеперсонажей — как-нибудь в другой раз.
Детки в клетке
Наиболее интересной и неожиданной по траектории мысли получилась, по-моему, дискуссия о влиянии современного ТВ и интернета на формирование детской психики. Если в вашем доме, с одной стороны, есть дети, а с другой — компьютер и телевизор, то, как свидетельствуют специалисты (педагоги, психологи и социологи), вашему потомству угрожает нешуточная опасность вырасти мизантропами, аутсайдерами и даже самыми настоящими аутистами. Как совершенно определенно доказано учеными, долгие часы, проводимые молодыми людьми наедине с экраном, просто-напросто вырывают их из процесса социализации, т. е. из практики познания бытия через непосредственный опыт общения с другими людьми.
Оказывается, даже те малыши и подростки, которые бойко общаются друг с другом в сети через «аську», могут при личной встрече с теми же партнерами теряться и не находить путей к живому диалогу. Контакт с собеседником лицом к лицу, когда имеет значение масса других каналов коммуникации (спонтанная мимика, выражение глаз, жесты, касания, запахи и др.), может предельно сковывать сознание юзера, настроенное преимущественно на заочный обмен информацией. Прямое общение способно буквально лишать дара речи того, кто привык высказываться при помощи «клавы» и «мышки». Такие ребята не знают, как вести себя в стереотипных социальных ситуациях, чувствуют себя беспомощными при необходимости практических действий и предпочитают поскорее вернуться в комфортную анонимно-заочную среду виртуальных контактов через дисплей компьютера или мобилки. Так юзеры и стают лузерами.
Другой порок молодежной телемании и ее вариантов, связанных с интернетом и мобильной телефонией, называют «кнопочным мышлением». Это мировоззренческий изъян, состоящий в том, что сознание молодых невольно экстраполирует на настоящую жизнь принципы действия электронной техники: стоит-де только нажать нужную кнопку — и желаемое мгновенно осуществится. «По щучьему велению, по моему хотению» — такая «беспроблемная» модель отношений с миром, понятно, исключает любые стимулы к самосовершенствованию. И действительно, зачем напрягаться, если есть эти чудесные кнопки на пульте дистанционного переключателя программ?
Одновременно на тех же основаниях у детей информационной эры исчезают стимулы для формирования способности сопереживать другим и атрофируется умение учитывать чьи-либо интересы, кроме собственных. В частности, на основании тех же факторов современная молодежь внутренне радикально дистанцируется от поколения «предков», становится питательной средой для ксенофобских настроений и одновременно оказывается очень удобным объектом массовых манипуляций с помощью все тех же массмедийных «кнопок», только находящихся уже в руках власти. Впереди у такого поколения вовсе не гражданское общество независимо мыслящих и свободных личностей, а вполне стадная перспектива, где они станут суммой эгоистичных потребителей с легко прогнозируемыми и моделируемыми (!) сверху социальными реакциями. Не это ли поколение ровесников интернета и постсоветского парада независимостей лихорадит ныне многие страны, а с 2004 года вышло и на украинскую политическую арену? То бишь на наши Майданы и «майданчики».
Педиатрия по телевизору
Нет, совсем не случайно на конгрессе ЕАТР эта тема была названа несколько необычно: «Дети — наше настоящее..» вместо привычного — «Дети — наше будущее». При таких мрачных перспективах действительно лучше сосредоточиться на настоящем, чтоб избежать уже наметившихся печальных эффектов теле- и интернет-экспансии. Между тем, сформулировав упомянутые угрозы, участники конгресса стали наперебой предлагать и даже практически демонстрировать пути преодоления опасности душевного вырождения будущих поколений на почве неумеренной медиатехнологизации жизни.
Первый путь защиты детей от того, что они сегодня так любят, самый простой и наиболее сомнительный по эффекту: регламентация, индексация, цензурирование, запретительство и т. п. Без этого не обойтись, зато и обойти это детки времен интернета могут одной левой (кнопкой на мыши). Поэтому теоретики и практики телепедагогики выдвинули более мудрую стратегию лечения «подобного подобным». Говоря иначе, взрослым надо самим войти в виртуальное пространство своих детей и именно оттуда, с их территории — в контенте их телепрограмм и компьютерных игр — предложить своим наследникам здоровую пищу для ума и сердца.
А вот тут-то выяснилось, что главным врагом детского ТВ сегодня является телебизнес. Ввиду узкой адресности вещания для юных и специфичности его аудитории (эти зрители неплатежеспособны) размещать рекламу в таких передачах нерентабельно, а потому и вообще специализированное ТВ для детей никому не нужно. Его сегодня практически и нет. Российский социолог Вячеслав Шариков привел разительную статистику: в РФ сегодня около 70 тыс. субъектов телевещания, и только 0,8% передач (без мультиков, которых еще 3%) может считаться детскими. (Для сравнения: в СССР специальное детское радио- и телевещание в свое время составляло около 15% эфирного времени.) Итак, бизнес буквально пожирает детские площадки не только возле наших домов, но и в телеэфире. Что делать?
Перецеловывая недоцелованных
Боюсь, что у нас даже для постановки такого простого и естественного вопроса почвы нет: в Украине серьезные научные исследования ТВ вообще не ведутся, социология проблемы отсутствует, а на конкретные шаги государства, как всегда, денег нет и неведомо, когда они будут. Совсем иначе в России. Как сообщила в своем вдохновенном выступлении директор нового телеканала Марина Шраменко, в ночь под ближайшее Рождество (6 января 2008 г.) в РФ начнет вещание первый специализированный детско-семейный канал «Радость моя», где коммерческой рекламе вообще не будет места. Здесь сконцентрируют все лучшее, что было создано советским и мировым экраном для детей, и будут производить собственную продукцию, исполненную «добра и света». И хотя канал назван светским, пропаганде ценностей православия тут уделят большое место. Само название телеканала позаимствовано у преподобного Серафима Саровского: именно этими словами — «Радость моя...» — он встречал любого своего прихожанина.
Еще одна деятельница детского ТВ, Карина Бенинг из Баварии, презентовала на экране образчики немецкой телепродукции, призванной бороться с фактом психологического разрыва между разными поколениями. Это была серия видеофильмов, в которых взрослым о детях рассказывается в такой же этнографической тональности, с какой «Дискавери» обычно повествует о жизни каких-нибудь затерянных в джунглях племен. Цель: изучить нравы и повадки ребенка, чтобы незаметно внушить ему модели позитивного и конструктивного поведения в обществе. Чисто немецкий подход. Впрочем, русский путь, замешанный на «воцерковлении» детей, конечно же, в дискуссиях доминировал.
А тут ребром стала проблема идеологии детского телеконтента. Практически все выступавшие дамы — теледеятели и педагоги из разных городов и весей — в общем-то упорствовали в одном: нужно предлагать детям только стерилизованную от зла, полную исключительно добра и света, гармонии и красоты телепродукцию. Тогда ведущий дискуссию ученый-педагог Владимир Собкин и автор этих строк, как мне кажется, вполне резонно заметили: а кто же тогда даст деткам достоверное знание о реальном драматизме мира? Кто и когда расскажет молодым по ТВ о жестоких и страшных аспектах бытия? Ведь от них все равно им никуда не деться. И если ТВ будет только ласкать и холить взор и слух молодых, то кто поведает им о таких неприятных, но благотворных вещах, как муки совести, сомнения и поиск правды? Кто и как на ТВ научит молодых протестовать против зла и выступать против ложных мнений большинства? Ведь именно подобные драматичные переживания и формируют личность молодого человека, тогда как изначальное стремление к сугубому благополучизму и нерушимому душевному спокойствию зачастую плодит только эгоистичных приспособленцев. Увы, этакий дамский вариант детского ТВ показ несовершенств реальной жизни оставлял деткам на «когда-нибудь потом». В качестве своего рода сюрприза наутро после выпускного бала? Тут же возникло и другое сомнение: перекармливая детей «сладким», только благостной информацией, не сотворит ли «дамская» телепедагогика в конечном итоге все ту же послушную массу добропорядочных потребителей, ориентированных исключительно на критерии комфортности, а потому опять-таки — массу безличностную и легкоуправлямую сверху, но не свыше. В общем, дискуссия получилась содержательной. В наших краях такие — бо-ольшая редкость.
Измеряя ксенофобию
Не менее острая коллизия сопровождала и разговор о роли ТВ в распространении ксенофобии и терроризма. Увешанный наградами журналист, как я понял, участник чеченских войн, призвал деятелей ТВ... к диалогу с терроризмом. Дескать, не уразумев аргументации террористов и не приняв ее во внимание, нельзя окончательно победить это зло. И ТВ, по мнению докладчика, должно бы стать посредником в диалоге, ведущем к взаимопониманию. Честно говоря, мне пришлось активно оппонировать такой точке зрения, ибо я решительно не вижу смысла в поиске взаимопонимания с сознательными убийцами детей, например в Беслане. Я и так их резоны понимаю и категорически отвергаю, а понимают ли детоубийцы меня, мне решительно безразлично. А вот расчет на телерекламу, несомненно, входит в любой современный террористический проект, и нет сегодня такого террориста, который был бы не рад вниманию к себе со стороны СМИ. Даже смертники предварительно записывают видеообращения «к миру» для распространения по ТВ.
Вместо такой ложной, на мой взгляд, толерантности корреспондент «2000» предложил почтенному медиасообществу ЕАТР выработать и обнародовать наконец-то своеобразный общий «кодекс ксенофобии» для телепродукции — свод объективных характеристик телетекста, которые однозначно указывали бы на наличие в нем признаков политической, идеологической или этнической предвзятости журналистов. Сюда могли бы войти такие параметры, как тенденциозно-селективный подбор материалов передачи, особые монтажные и композиционные приемы, специфический «лексикон ксенофоба» и даже язык жестов негативной предвзятости и особое голосовое интонирование информационных сообщений дикторами.
За примерами телексенофобии гражданам Украины ходить далеко не надо — русофобия нынешнего «оранжевого» ТВ дает исключительно богатый материал для такого «кодекса». Понимаю, никакая «ксенофобометрия» никакому теленационализму уже не поможет, но вот вполне достоверно зафиксировать такие факты станет возможным. Думаю, сегодня точно различать на телеэкране вполне законные проявления национального патриотизма и противоправные факты ксенофобии и расизма гораздо важнее, чем отличать порнографию от эротики. Между тем четкий «кодекс» отличий сложился только для «порно», тогда как махровая ксенофобия продолжает безнаказанно цвести, «кося» под патриотизм. Жаль.
А вы умеет по-русску говорил?
Еще одну важную дискуссию я, к сожалению, пропустил, хотя усиленно готовился именно к ней. Имею в виду обсуждение роли русского языка в евразийском телепространстве. Дело в том, что мне совсем недавно довелось закончить работу над первым «Українським словником-довідником екранних медіа», и оказалось, что практически всю специальную терминологию кино, ТВ, видео и интернета нужно переводить на украинский с английского или русского языков. Процессы возникновения и развития соответствующих медиа, увы, происходили вне украинского языкового поля, и если б не языки других национальных культур, то нам про кино ТВ без перевода и сказать было бы нечего. Оставалось бы только молчать или мычать. Даже сленг юзеров интернет-форумов («албанско-падонский язык»), и тот в Украине калькирован с российского первоисточника. А потому современный украинец, полагаю, должен только быть благодарен своим англо- и русскоязычным донорам терминологии, а не по привычке нарекать на их «кляту» англизацию и русификацию. Сие — конкретный пример того, что русский язык вовсе не враг украинскому, как о том ритуально вопиют националисты, а на самом деле брат и союзник. И не только газ в Украине «оттуда», но и многие нужные слова. И кончится, очевидно, это у нас одновременно — и энергоресурсы, и грамотная речь на родном языке.
Пример? А вот он. Не далее как 7 ноября с. г. на «1+1» новостийный блок вели дикторы Добровольская и Терещенко, а главным событием того дня был разгон милицией крымскотатарских самоселов на плато Ай-Петри. Дикторы очень часто произносили слово «плато» и обоюдно ставили ударение безграмотно, на первом слоге. Такие случаи весьма красноречиво свидетельствуют об общем культурном уровне журналистики. Однако точно так же говорили и другие сотрудники этого канала в репортаже с места событий. Причем люди, у которых они брали интервью, в кадре тоже невольно перенимали от интервьюера безграмотную форму этого слова. Забавно, что на следующий день те же теледикторы уже избегали слова «плато» и говорили «гора Ай-Петри». Прямо как в известном анекдоте про составление протокола безграмотным милиционером: вместо того чтобы научиться правильно писать нужное слово, он меняет позу трупа так, чтобы описать ее можно было уже известными ему словами. Наверное, позже редакторы канала все-таки заметили, что в отличие от слов «су'дно» и «судно'», ударение в слове «плато'» в русском и украинском языках ставится только в одном месте. Без вариантов. Думаю, это очень показательный пример единения двух братских языков на французской почве и во имя обоюдной грамотности в пределах телеэкрана! Такова же и историческая роль русского для украинского — преимущественно благотворная. И творчество Шевченко и Довженко, Параджанова и Муратовой мне тому порукой, а противоположное — национал-конформистская шелуха, исходящая от бездарей. Ментальная шелуха это, полагаю.
Украина почти заметна
Приятно отметить довольно значительное украинское представительство на Х Телефоруме. Так, на торжественной церемонии открытия фестиваля одна из его почетных наград «за вклад» была вручена известному деятелю отечественного ТВ, председателю Ассоциации работников СМИ Украины и вице-президенту ЕАТР Виктору Петренко. Профессиональное жюри молодежного конкурса «Дебют» возглавил известный у нас телережиссер Олег Бийма. На телерынке можно было видеть особый киоск и рекламный проспект «Державної телерадіокомпанії «Всесвітня служба «Українське телебачення і радіомовлення» (кавычек многовато, но так в оригинале). Здесь же были размещены свежеизданные у нас книги по ТВ. В частности, солидный, на 648 страниц, том «Українське телебачення. Вчора, сьогодні, завтра» (К., 2006) и справочное издание «Правове забезпечення інформаційної діяльності в Україні» (К., 2006), а также экземпляры журнала «Телекур'єр». Однако показательно, что все эти и немногие другие наши специализированные издания по ТВ хоть и полезны, но носят официозный и сугубо рекламно-справочный характер, а вот научно-исследовательскими или проблемно-теоретическими подходами в них и не пахнет. Это что, не «не наш» путь?
А вот как назывались книги по российскому ТВ, которые распространялись на Телефоруме: «Российские СМИ: как создается образ врага» (И. М. и М. И. Дзялошинские — М., 2007), «Молодежный экстремизм в России» (Д. И. Аминов, Р. Э. Оганян, М., Academia, 2007) и др. Почувствуйте разницу в подходах к роли ТВ в обществе. Российские работы касаются на самом деле острейших проблем отечественного ТВ и ведут разговор о нем с позиций строгого социологического и культурологического анализа, а наши привычно растекаются дилетантскими словесами и сервильными комплиментами вокруг да около чего-то очень позитивного. Та же проблема, что и с детским ТВ: как бы не перецеловать недоцелованных. А в позапрошлое воскресенье, 25 ноября, в московском Доме кино состоялась торжественная церемония закрытия Х Евразийского телефорума и были вручены призы лауреатам всех четырех основных творческих конкурсов и множество почетных дипломов и специальных наград. Итак, главные победители телеконкурса. Гран-при получил популярный российский сериал «Юнкера» (И. Черницкий, «Черомафильм», Москва). Победителем в конкурсе на лучшую информационно-аналитическую программу стал телевизионный цикл «Громкое дело» и документальный фильм «Анна. Убить журналиста» (О. Солдатенков, телекомпания РЕН ТВ, Москва). Лучшим среди игровых телефильмов признали «Второе дыхание» (Минобороны РФ) и «Открытый театр Юлия Малакянца» (М. Туманишвили). Лучшим сериалом назван «Билет в гарем» (В. Соколовский, «Президент-фильм», Москва). А вот в трех специальных разделах конкурса первенствовали украинские документальные ленты. В разделе «Экран против терроризма» победителем стал сюжет «Они возвратились с войны» (И. Телегин, Херсон), в номинации «Спортивные программы и репортажи» первый приз отдали «Вратарю» (Л. Фоминых, Институт кино и телевидения при КНУКиИ, Киев), а лучшим дебютом признан фильм «Свой голос» (И. Дерий, КНУКиИ, Киев). Да еще почетный диплом «За высокопрофессиональные решения задач популяризации истории спорта образными средствами телевизионного экрана» достался нашему телесериалу «Галактика «Динамо» — это продукция успешного телепродюсера-киевлянина Семена Случевского. По всему заметно, что документальное кино в украинских условиях сохранилось гораздо лучше, чем игровое. Итак, кабы не присущий нашим нынешним геостратегиям «евроснобизм», отечественные телевизионщики весьма многому могли бы научиться на минувшем Телефоруме, черпая из его богатого евразийского опыта. Был когда-то немой фильм с красноречивым названием — «Укразия» (П. Чардынин, 1925). Сегодня это словосочетание выглядит вызовом. Ведь официальной Украине, похоже, нынче Азия не указ. А все «оранжевое» и душою, и чековой книжкой исключительно в Евро-США. Да ведь живем-то мы все равно именно в Евразии. Ныне, присно и во веки веков. Хоть и стесняемся этой своей бесспорной причастности к родному для нас материку, словно плохой сын — старенькой и бедно одетой матери. А вот это уже и не по-европейски, и не по-евроазийски. Это, панове «патриоты», Азиопа-с.
