«...Если у вас нет хорошего набора оружия для выживания, приобретайте его прямо сейчас. Пусть это будет одним из приоритетов — после запаса еды, воды и жилища. Купите хотя бы среднего размера пистолет, военную полуавтоматическую винтовку и пистолет или винтовку 22-го калибра. Дополнят набор винтовка с магазином (желательно того же калибра, что и полуавтоматическая винтовка), помповое ружье и еще что-то вроде пистолета-пулемета или полуавтоматического карабина...»
Эта цитата — не фрагмент из футуристического романа-антиутопии и не инструкция по организации уличной банды. Это совет из сетевого дневника молодого человека, пережившего дефолт в Аргентине семь лет назад. В своем электронном журнале «Выживание в Аргентине» (http://ferfal.blogspot.com) он делится опытом по выживанию в условиях экономической катастрофы, которая настигла Аргентину в декабре 2001 года. Слово «выживание» в этом контексте отнюдь не случайно. Когда в те декабрьские дни в одночасье рухнуло «аргентинское экономическое чудо», созданное под чутким руководством Международного валютного фонда (МВФ), эта страна превратилась в одно из самых опасных мест на планете. Привычный и комфортный цивилизованный мир исчез в считанные дни и обернулся в полный опасностей хаос — с неоднократной сменой правительства, массовыми голодными бунтами и погромами, грабежами и стрельбой на улицах.
Как же так случилось, что для многих жителей страны с богатейшими природными ресурсами, теплым климатом и плодородными землями, еще в начале ХХ века входившей в десятку самых богатых государств мира, вдруг стали проблемой элементарные вещи — еда, вода, жилище и безопасность?
Особенно этот вопрос актуален для нас сегодня — экономические проблемы в Украине, до последнего времени обсуждаемые лишь в кругу аналитиков и экспертов, сейчас уже стали очевидными и для простых украинцев. А схожесть сегодняшней экономической ситуации в нашей стране и состояния дел в экономике Аргентины в 2001 году или стран Юго-Восточной Азии (ЮВА) в 1997 году, также навевают печальные аналогии.
К тому же аргентинцы не одиноки в своих финансово-экономических бедах. Мексиканский кризис 1995 года, валютный кризис в странах Юго-Восточной Азии в 1997 году, девальвации денежных единиц России и Бразилии в 1998—1999 годах — это далеко не полное перечисление серии экономических катаклизмов прошедших лет, волной глобального финансового цунами прокатившихся по планете. Казалось бы, все эти события едва ли связаны, а перечисленные страны в разных точках земного шара имеют больше различий, чем общего — от климатических до экономических. Но внимательное изучение всех факторов предваряющих кризис — действий национальных правительств, субъектов экономики, международных организаций и частных инвесторов говорит об ином.
Дорога в никуда
Путь Аргентины к катастрофе начался давно — вторая половина прошлого века для этой страны была богата на политические и экономические катаклизмы. После государственного переворота в 1955 году, организованного реакционным генералитетом при поддержке ЦРУ, в Аргентине начался «демонтаж» системы социальной защиты, т. н. «хустисиализма». Эта доктрина создания «справедливого» государства (от исп. justicia — справедливость) была детищем Хуана Перона, президента Аргентины в 1946—1955 и 1973—1974 годах. Она подразумевала, что государство должно быть посредником между трудом и капиталом, а капитал должен служить обществу.
В 60-е годы система «хустисиализма» была окончательно «демонтирована», а с 1976 года власть в стране взяла военная хунта, которая насаждала неолиберальные реформы под руководством сторонников доктрины «чикагской школы».
Поэтому неудивительно, что 80-е годы прошлого века часто характеризуют как «потерянное десятилетие» для экономики Аргентины. Ведь несмотря на то что Аргентина была одним из основных производителей и экспортеров сельскохозяйственной продукции на мировом рынке, десятилетия политической и экономической нестабильности стали причиной резкого сокращения ВВП, иностранных инвестиций и промышленного производства.
Но долгожданные реформы в аргентинской экономике, которые начались с приходом к власти президента Карлоса Менема, также были либерального толка. А руководил этим процессом МВФ — как и бывает в подобных грустных историях национальных банкротств.
К началу 90-х годов Аргентина стала своеобразной витриной Международного валютного фонда — предложенный этой стране план разрешения экономического и политического кризисов, по мнению МВФ, был образцом для подражания. Аргентинское правительство ударно воплощало в жизнь ультралиберальные рецепты роста от МВФ — была проведена приватизация госпредприятий, ослаблено госрегулирование, снижены тарифы на импорт и облегчен вход в экономику транснациональным компаниям. В отношении собственного внутреннего рынка Аргентина полностью отказалась от протекционизма.
С целью макроэкономической стабилизации министром экономики Аргентины Доминго Кавальо по согласованию с МВФ была введена жесткая привязка курса аргентинского песо к американскому доллару в пропорции 1:1 (т. н. модель currency board).
На первый взгляд либеральный курс правительства Аргентины с 1991 года стал приносить положительные результаты — за 8 лет рост производства составил 65%, в страну хлынули иностранные инвестиции. Но ориентация экономики на внешний рынок, либерализация импорта и жесткая привязка песо к доллару привели к быстрому падению доли многих отраслей аргентинской экономики на внутреннем рынке. Это было связано с тем, что продукция отраслей, где себестоимость производства по тем или иным причинам была выше среднемировой, становилась неконкурентоспособной по сравнению с аналогичной импортной продукцией. Особенно пострадали производства с относительно высокой долей добавленной стоимости — в условиях ориентации экономики на экспорт в нескольких сырьевых отраслях и максимальной либерализации импорта произошло почти полное вытеснение с внутреннего рынка продукции технологичных аргентинских производств. В результате в стране развивались преимущественно отрасли экономики, ориентированные на производство аграрной продукции и ее экспорт на мировой рынок.
Слепо следуя либеральным экономическим курсом, Аргентина оказалась в уязвимом положении. Огромный внешний долг требовал постоянного притока все новых и новых валютных поступлений (доходов от экспорта, иностранных кредитов или же инвестиций), а бесконтрольный вал импорта еще больше увеличивал потребность в иностранной валюте и одновременно ухудшал ситуацию в несырьевых, высокотехнологичных сегментах национальной экономики. Кстати, похожую ситуацию мы в последнее время наблюдаем и в Украине.
Результат был очевиден для большинства экономистов — рост импорта, отмирание многих отраслей экономики страны, зависимость финансовой системы от иностранных кредитов. Вследствие этого номинальный внешний долг начал резко увеличиваться с 65,4 млрд. долл. в 1991 году до 143,5 млрд. долл. в 1999-м. Обслуживание внешнего долга стало тяжким бременем для Аргентины — расходы по этой статье увеличились с 2% ВВП в 1991 году до 10% (!) ВВП в 1999-м.
Таким образом, построенная долговая пирамида требовала все новых и новых инвестиций для своего обслуживания, а самое главное — ее обрушение стало делом времени. Это неприятное событие должно было произойти либо по естественным причинам вследствие физических ограничений экспортных возможностей страны по сравнению с растущим внешним долгом, либо одномоментно — в результате изменения конъюнктуры на мировом рынке в главных экспортных отраслях страны.
Проблемы не заставили себя долго ждать. Внешне все выглядело, как резкое ухудшение конъюнктуры мирового рынка — в 2001 году высокие урожаи зерна в мире стали причиной снижения цен на зерновые культуры, что привело к резкому уменьшению валютных поступлений в Аргентину. Страна оказалась на грани дефолта, а иностранные инвесторы начали выводить свои деньги из аргентинской экономики.
