Привычный для украинского общества политический покер между ветвями власти, финансово-промышленными группами и коалициями внешнеполитического влияния все быстрее стремится к ситуации, в которой игроки начинают открывать карты. Это вовсе не означает, что все точки над «і» будут расставлены — постоянно обвиняя Москву в пресловутом «византизме», украинский политический класс сам погряз в нем сверх всякой меры.
Правда, к счастью, украинцы преимущественно притерпелись к вечной неразберихе в верхах, поэтому процессы в экономике, хотя и на грани риска, но развиваются в достаточно приемлемом направлении. При этом не стоит пренебрегать неоднократными предупреждениями как извне, так и изнутри нашей страны о том, что нам необходимы глубокие преобразования, иначе мы скоро «внезапно» окажемся совершенно неконкурентоспособны.
А чтобы некая программа преобразований была одобрена и начала воплощаться в жизнь, власть должна быть консолидирована той или иной группой, имеющей сходные интересы и ценности. Очевидно, что распределение украинского политического класса по таким группам не отвечает распределению по партийным флажкам.
Олигархия
Крупный бизнес представлен практически во всех партиях (правда, можно сделать осторожное исключение для коммунистов).
Обобщая интересы этой неизбежно политически активной группы, можно сказать, что она должна была бы поддерживать дальнейшую либерализацию регуляторной базы, таможенного законодательства, продолжение приватизации.
Но не все так просто. В значительной мере наш крупный бизнес еще не совсем цивилизован и поэтому стремится получить контроль над тем или иным государственным ресурсом, чтобы извлекать сверхприбыли, монополизируя с помощью этого ресурса тот или иной рынок. Хотя многие олигархи (или, если угодно, бывшие олигархи) настойчиво пытаются подчеркнуть свое новое качество, указать на водораздел между эпохой первичного накопления капитала и сегодняшним днем, общество небезосновательно продолжает относиться к ним настороженно.
Дело в том, что «оранжевые» события конца 2004 года, для основной массы деятельных сторонников Ющенко носившие антиолигархический характер, увенчались лишь пролонгацией перераспределения и первичного накопления. По типу политической культуры Украина таким образом была отброшена в конец 90-х.
Здесь имело место и явление специфического идейного застоя в «оранжевом» лагере, чьи политические взгляды представляли собой неудобоваримый отвар из «вульгарного» социализма, рядящегося в либерализм, и провинциального русофобства, выдаваемого за патриотизм. Поэтому оранжевый лагерь оказался неспособен проводить какую-либо целостную политику, а то, что позиционировалось как успехи правления, на деле оказывалось извлечением популистской выгоды из ресурса, накопленного предшественниками, и определенной саморегулируемости украинской экономики, связанной с эффектом (противоречивым, и тем не менее) реформ конца девяностых — начала двухтысячных годов.
Выборы 2006 и 2007 гг. перемешали «яйца в корзинах», и на сегодняшний день олигархия не представляет собой консолидированной силы, публичное же проявление инициатив активной части «олигархической партии» (вроде ЕЦ) не встречает сочувствия в обществе. Всеядный коммерческий подход к политической деятельности уже сейчас грозит дискредитировать все три ведущие политические партии. Возможно, на объединительный проект крупной национальной буржуазии общество отреагировало бы иначе, если бы во главе его не стояли столь одиозные личности.
Мелкая буржуазия
Этот слой в Украине быстро растет из года в год — в частности, только в интернете в прошлом году сделали покупки два миллиона украинцев. Это, конечно, очень косвенный показатель. К среднему классу логично было бы отнести большинство плательщиков единого налога, более половины наших гастарбайтеров в странах ЕС (это там они — рабочий класс), часть наших гастарбайтеров в России (все-таки зарплаты в ЕС и России сравнивать трудно) и, конечно же, так называемый «офисный планктон», а именно высокооплачиваемых работников крупных и средних компаний.
Тем не менее, в связи с почти абсолютной коррумпированностью общества, у нас давно происходит взаимопроникновение между теми, кто занят в коммерции, и теми, кто вроде бы работает на государство. Это прискорбно, но на сегодняшний день, скорее всего, неизбежно — уровень социальных гарантий чрезвычайно низок, сами они весьма сомнительного качества, а правоохранительные органы, которые должны были бы играть роль кнута правосудия, выполняют функцию наемных рейдерских, охранных и лоббистских структур. Мелкая буржуазия Украины одной ногой стоит в теневой экономике, а другой — в грезах о стабильной Европе, где уже наступил конец истории, и борьба за место под солнцем не столь обострена.
Этот слой естественно либерален. В том смысле, который вкладывался в слово «либерал» до появления МВФ и похожих организаций, в начале 90-х веривших в возможность революционного преобразования мира по рыночным лекалам. Проблема украинской современности состоит в том, что лишь небольшая часть среднего класса осознает свой либерализм, большинство же, вышедшее, как и весь украинский средний класс, из небогатых советских семей, а также из-за усталости от мира джунглей, стало падким на социальный популизм.
Поэтому, пусть и не выразителем интересов, к сожалению, но представителем среднего класса во власти стал БЮТ. Правда, стоит подчеркнуть, что согласно одному из предвыборных журнальных исследований (поэтому оно может быть нерепрезентативным), в рамках статистической погрешности, но большинство представителей среднего класса отдало голоса за партии предыдущей коалиции.
Таким образом ситуация с консолидацией и политической платформой среднего слоя — весьма противоречива. В 2004 г. именно активное включение мелкой буржуазии в процесс политической борьбы привело к власти «оранжевую партию». Но этот импульс прогорел, увы, впустую. Власть как таковая мечется между кулуарным олигархизмом и площадным популизмом, фактически обескураживая мелкую буржуазию и лишь случайно и нехотя, от бессилия, способствуя расширению пространства свободы между ржавыми и мрачными несущими конструкциями бюрократического аппарата.
Чиновничество
В нашей стране происходит ползучая регенерация номенклатуры, теперь использующей ресурсы семейно-клановых связей, и повсеместной приемлемости коррупции. Этот процесс сильно тормозится все же набирающим силу «капиталистическим строительством» и сокращением избирательных циклов. Правда, эту номенклатуру трудно сравнивать с советской — она плохо образованна, примитивна по своим рефлексам и никаких захватывающих задач государственного развития перед собой не ставит.
Кое-какие просвещенные представители в ее среде встречаются, но все чаще это исключение. Эта прослойка старается восстановить привычную вертикаль, но ориентированную не на государственную задачу, а на взимание ренты. Но и это восстановление идет с большим скрипом при крайне непопулярном президенте. Возможно, что оба процесса — рост количества чиновников и объемов стяжательства, а также восстановление вертикали закончатся крахом. Это будет зависеть от характера, который имеет грядущая президентская кампания.
Увы, откровенное использование админресурса в избирательной кампании-2007 со стороны подчиненных президента — не обнадеживает. А агрессивная некомпетентность, публично-назойливое вмешательство в чужие сферы ответственности, делегитимация института президентства путем превращения его в «проходной двор» для деловых интересов, все то, что в обществе получило презрительное наименование «балогана», — вызывает опасения не только по поводу дальнейшей морально-этической дегенерации отечественного бюрократа, но и ставит вопрос об управляемости системы государственной власти как таковой.
Полураспад пропрезидентского блока НУНС — особенно после событий в Верховной Раде, имевших место 2 сентября, — сегодня несколько дезориентировал «новую номенклатуру». Но, пока что она связывает свою судьбу с тандемом Балога — Ющенко. Любопытно, что процесс дегенерации вертикально назначаемой бюрократии оказался очень быстрым: как бы ни называли Виктора Балогу «эффективным менеджером», нынешняя Банковая выглядит гораздо непригляднее, нежели при «госсекретаре всея Украины» революционере Зинченко и даже оптимистичном демагоге Рыбачуке.
Интересы чиновничьего слоя состоят в росте бюджетных расходов при сужении парламентского и общественного контроля над ними, продолжении паралича правоохранительной системы, выстраивании стены вокруг своей новоявленной касты.
Отсутствие программы государственного строительства, хотя бы воплощенной в фигуре и риторике президента-лидера, весьма ослабляет чиновничью группировку — она плохо выучена даже имитировать деятельность, не говоря уж о реальной работе (нет, это совсем не бюрократия времен Кучмы, ведь на многих из тогдашнего высшего эшелона хотя бы смотреть было не тошно!). Тем не менее, на мой взгляд, этот слой сегодня со всей очевидностью регрессивен, поскольку ограничен и угодлив, воплощает в себе всю ту «азиатчину», с которой без конца боролись, искали, но так и не нашли, забыв посмотреться в зеркало, отечественные «национал-демократы».
Малоимущие
Я решил обобщить ряд традиционных категорий, поскольку интересы их сходны, хотя далеко не всегда осознанны. Понимание того, что мелкотоварные сельхозпроизводители, наемные работники среднего и нижнего звена в частном, коммунальном и государственном секторах, пенсионеры — должны объединяться и/или быть объединены в настоящие профсоюзы, тормозится коррупцией (на этом уровне — свободой воровства) и льющейся с телеэкранов политической демагогией.
Причем нельзя сказать, чтобы эта демагогия была совершенно пустопорожней — здравые мысли звучат и в речах популистов. Дело в другом — многие украинцы не осознают, что никто не обязан повышать им зарплаты и пенсии, а их молчание — это знак согласия с нынешним положением. Трудно и вспомнить, когда у нас была последняя крупная забастовка, в то время как в странах-соседях на запад от нашей границы, да и в России (завод Форда) рабочий протест стал обычным явлением.
Те партии, которые у нас считают себя левыми, весьма неудовлетворительно приводят просветительскую и организаторскую работу. Но другого пути, кроме как борьба за социальные права, не существует. Как только малоимущие слои осознают это (как и то, что ЕС и Россия — тоже не резиновые) и начнут пользоваться накопленным за последние полтора столетия мировым опытом рабочей организации и социального протеста, их благосостояние начнет улучшаться.
Тем более что Украина пока непривлекательна для массовой рабочей миграции из низкоразвитых стан. Но это явление временное. Малоимущие слои проголосовали на последних выборах не классово, а культурно-идеологически, что еще более уменьшило их влияние на политическую жизнь в стране.
Кубик-рубик
В связи с несоответствиями между классовой и партийно-политической картиной в нашей стране вполне можно ожидать в ближайшем будущем создания, казалось бы, неожиданных формальных и неформальных союзов.
Так, известная часть Партии регионов по-прежнему тяготеет к проекту «Балоги—Богатыревой», пытаясь повторить, пусть и в жалкой форме, объединение капитала вокруг переизбрания действующего президента, что имело место в 1999 году.
Увы, Виктор Ющенко сегодня не демонстрирует признаков трезвой оценки электоральной ситуации. Большая часть Партии регионов, вероятно, озвучит некую понятную и близкую программу с точки зрения тех, кто поддерживал ее в 2004—2007 гг. Этого (как минимум) требует инстинкт самосохранения — в условиях катастрофического падения рейтинга (причем эти голоса вовсе не ушли к БЮТ или к кому-то еще, они ушли в «никуда»). Очередной имитации ПР не простят.
Большая часть парламентского представительства НУНС конъюнктурно пытается сесть на поезд БЮТ. Но есть проблемы. Любопытно, что с 30 сентября прошлого года свой рейтинг сохранили лишь БЮТ (он даже вырос на пару десятых) и КПУ (по данным Центра Разумкова — 5,1, что в рамках погрешности). Неплохо держится и Блок Литвина.
Несмотря на ряд серьезных шероховатостей (как, например, закон о Тендерной палате, ряд расхождений внешнеполитического характера), весьма зримым стало сближение между этими силами, которые заинтересованы в земельном моратории, социальной политике и сохранении паритета между Западом и Россией в их влиянии на украинские процессы.
В случае досрочных выборов, о которых вновь заговорил Виктор Ющенко, эти три силы увеличат свой результат, а противоречивые ПР и НУНС чрезвычайно потеряют. При этом, как и в прошлой коалиции, в связи с несопоставимостью размеров возможных будущих фракций лево-левоцентристская коалиция будет гораздо эффективнее нынешней.
Что касается ПР, то у нее еще остается шанс вместе с БЮТ составить временное большинство для серьезного ограничения (вплоть до ликвидации) президентского поста, и соответственно формирования в стране де-факто двухпартийной системы.
На такой ход событий уже не раз намекала Юлия Тимошенко — последний раз, что симптоматично, в Брюсселе. Определенные шаги в этом направлении мы увидели 2 сентября.
Правда, по-прежнему существует и вероятность сотрудничества Виктора Януковича и Виктора Ющенко. Но это будет означать окончательный закат политической карьеры для них обоих и во многом для двух «мегапартий».
Оторванность партийно-политической системы Украины от общественно-экономической уже сегодня становится генератором большинства противоречий. Но это открывает перед обществом и новые возможности — может быть, теперь мы уже научились здравомыслию на своих чересчур дорогостоящих ошибках?
