«Если Черноморский флот уйдет из Украины, вместо него в Севастополе будет базироваться флот американский». Этот тезис Леонида Грача и его единомышленников воспринимается не всеми противниками вступления Украины в НАТО. Логика тех, кто не разделяет этого мнения, такова. Конституция запрещает размещение иностранных военных баз на территории Украины. Следовательно, для того, чтобы американский или какой-либо другой натовский флот получил возможность базироваться в какой бы то ни было точке на украинской территории, надо сначала изменить соответствующую конституционную норму, что хотя и возможно теоретически, но достаточно сложно.
Кроме того, с прагматической точки зрения американцам вовсе не обязательно было бы размещать — тем более сразу после ухода российского — свой флот в Севастополе. Существуют и другие методы контроля над черноморской акваторией, тем более что все прибрежные государства — либо члены НАТО, либо стремятся в этот альянс. А закрытый характер Черного моря при господстве флота НАТО в море Средиземном таким методам контроля только благоприятствует.
Что касается прагматического аргумента, то он выглядит основательным на сегодняшний момент. Но вот аргумент правовой на поверку оказывается не слишком убедительным.
С одной стороны, ч. 7 ст. 17 действительно гласит: «На території України не допускається розташування іноземних військових баз». С другой стороны, существует пункт 14 переходных положений Основного Закона, сформулированный следующим образом: «Використання існуючих військових баз на території України для тимчасового перебування іноземних військових формувань можливе на умовах оренди в порядку, визначеному міжнародними договорами України, ратифікованими Верховною Радою України».
Принято считать, что такой пункт вводился исключительно с целью создать правовую возможность для решения вопроса о легитимности пребывания Черноморского флота РФ на украинской территории. Да, собственно, так оно и было. Но любой правовой документ трактуется прежде всего исходя из прямого смысла его текста. А в тексте не говорится об «использовании существующих баз Черноморского флота Российской Федерации» или «использовании существующих иностранных военных баз на территории Украины».
Чтобы понять, как это получилось, нужно вспомнить историю заключения договоренностей по Черноморскому флоту. После того как независимой Украине не удалось привести к присяге моряков ЧФ (в отличие от абсолютного большинства находящихся на ее территории военнослужащих), этот флот стал официально подчинен двум государствам в лице их президентов как Верховных главнокомандующих. 9 июня 1995-го в Сочи Леонид Кучма и Борис Ельцин подписали соглашение о Черноморском флоте. Оно определило параметры раздела кораблей и военного имущества, а в статье 2 документа сказано: «Основная база Черноморского флота Российской Федерации с размещением в ней штаба Черноморского флота Российской Федерации находится в г. Севастополе.
Черноморский флот Российской Федерации использует объекты Черноморского флота в г. Севастополе и другие пункты базирования и места дислокации корабельного состава, авиации, береговых войск, объектов оперативного, боевого, технического и тылового обеспечения в Крыму».
Однако этот документ не содержал конкретного перечня кораблей и военного имущества, отходящих каждому государству, а главное — перечня российских баз в Крыму. На решение этого вопроса ушло почти два года. И уже ровно через 11 месяцев после принятия украинской Конституции, 28 мая 1997-го премьерами двух стран Павлом Лазаренко и Виктором Черномырдиным было подписано соглашение «О параметрах раздела Черноморского флота», где были следующим образом конкретно закреплены места базирования ЧФ РФ.
«Статья 2
1. Основная база Черноморского флота Российской Федерации находится в г. Севастополе.
2. В основной базе Черноморского флота Российской Федерации размещаются его штаб и другие органы управления, а также воинские формирования, предприятия, организации и учреждения Черноморского флота Российской Федерации. Перечень и параметры объектов, используемых Черноморским флотом Российской Федерации в г. Севастополе, содержатся в Приложении № 2.
Статья 3
1. Черноморский флот Российской Федерации использует также следующие пункты базирования и места дислокации:
31-й испытательный центр с соответствующими объектами обеспечения;
аэродром «Гвардейское» с объектами обеспечения;
военный санаторий «Ялта» — в г. Ялта;
830-й пост связи и ретрансляции в г. Ялта и 1001-й пункт высокочастотной связи в населенном пункте Прибрежное Судакского района, порядок использования которых определяется отдельным соглашением между министерствами обороны Сторон;
2436-й склад ракетного топлива на станции Мамут.
2. Перечень и параметры указанных объектов, пунктов базирования и мест дислокации содержатся в Приложении № 3».
Одновременно было заключено и соглашение «О взаиморасчетах, связанных с разделом Черноморского флота и пребыванием Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины». В статье 2 этого документа говорилось:
«Украинская Сторона передает Российской Стороне в аренду земельные участки и размещенные на них объекты береговой инфраструктуры, а также акваторию бухт в г. Севастополе и Феодосийском порту, указанные соответственно в приложениях № 2 и № 3 и картах № 1 и № 2 к Соглашению между Российской Федерацией и Украиной о параметрах раздела Черноморского флота».
Таким образом, из текста этого соглашения вытекает, что формально Украина передала России военные базы в Крыму только начиная с 28 мая 1997 года, хотя де-факто Черноморский флот РФ использовал эти же объекты и раньше — начиная с июня 1995-го (до этого, напомню, юридически он являлся не российским, а совместным, хотя фактически после распада СССР это был флот российский), и об этом использовании напрямую идет речь в соглашении двух президентов.
Однако следует ли из данного соглашения, что Россия уже в 1995 году официально имела в Крыму военные базы? Приведенные выше формулировки соглашения о взаиморасчетах («Украинская Сторона передает Российской Стороне...») как раз и свидетельствуют о том, что не имела.
Ибо субъект может передать только то, что юридически контролирует. В противном случае соответствующий пункт документа формулировался бы примерно так: «Черноморский флот РФ продолжает использовать земельные участки и находящиеся на них военные объекты, упомянутые в приложениях № 2 и № 3. Российская Федерация платит за их использование арендную плату...». Но записано в соглашении именно то, что в нем записано.
Конечно, фактически российская сторона использовала все упомянутые в соглашениях объекты и до подписания этого документа. Но юридически наличие военных баз России в Крыму правомерно отсчитывать лишь от мая 1997-го. Да и формулировка пункта 14 переходных положений Конституции показывает, что украинский парламент в 1996 году исходил из того, что юридически на момент принятия Основного Закона российских баз в Украине нет, однако их появление возможно на временной основе с целью перевода существовавшего на тот момент фактического положения дел в юридическое.
