Наберите в «Гугле» два слова «Шульга» и «Фокстрот»: поисковик выдаст несколько тысяч ссылок. В основном новости. Они датированы 27 и 28 марта.
И все будут сообщать одно и то же: в Киеве в помещении Шевченковского райотдела милиции скончался ВЛАДИМИР ШУЛЬГА, известный украинский миллионер и политик, основатель и соучредитель «Фокстрота», один из самых щедрых спонсоров Майдана, а также ключевой свидетель по делу об отравлении Виктора Ющенко.
Умер он в среду, 26 марта, вечером, поэтому и сообщения о смерти появились только утром в четверг. В пятницу одно за другим издания стали повторять то, что сказало МВД: несчастный случай, сердце.
А потом было не до расследований: страна готовилась к приезду Буша.
О Шульге больше не появлялось новостей.
4 апреля, когда вы читаете эти строки, на улице Довженко, в доме № 16, в квартире, где жил Шульга, его близкие собрались на тризну — 9 дней.
Два мотива и оба печальные
Можно было бы уже и не тревожить душу усопшего, если ничего нельзя изменить, но покоя не дают слова адвоката Шульги ПЕТРА БОЙКО, вице-президента Союза адвокатов Украины, сказанные им сразу же после известия о трагедии.
«Это было идеальное убийство», — вот что сказал Петр Анатольевич.
Чтобы хоть как-то прояснить его позицию (а если адвокат говорит, то, наверное ж, что-то такое знает), мы и договорились встретиться с г-ном Бойко.
Вот адвокат утверждает, что убили. И возникает вопрос: за что и почему? А если это «убийство идеальное» — то в чем же его «идеальность»?
Петр Анатольевич предложил поговорить в ресторанчике на Артема. И я решила, что это наверняка будет тот самый ресторан, куда в последний свой день жизни должен был приехать Шульга, но не приехал.
Нет, адрес был другой. Шульга с адвокатом собирались поужинать в прошлую среду, 26-го числа, в ресторане, что неподалеку от кинотеатра «Киевская Русь». А мы встретились с Бойко в начале улицы Артема, буквально за квартал от Львовской площади.
Разговор Петр Анатольевич начал с правовой системы.
— Вот мы говорим: «правовая реформа», «правовая реформа»! Сколько лет повторяем, но если раньше только констатировали, что с каждым годом ситуация с правом в Украине становится все хуже и хуже, то теперь — поверьте — хуже и хуже с каждым месяцем! Наша правовая система очень больна. Но те, кто считает, что ее можно излечить, ошибаются. Думаю, что это — безнадежный пациент.
— Не так давно в одном из интервью вы назвали «тарифную сетку», которая, по вашему мнению, действует в прокуратуре. «Цены на закрытие уголовного дела начинаются от $10 тысяч в районной прокуратуре, от $100 тысяч, если дело дошло до высших инстанций» и так далее. Сейчас мы будем с вами говорить не о прокуратуре, а о милиции — поскольку там случилось несчастье с вашим подопечным. В системе МВД тоже, по вашим сведениям, есть «расценки»?
— Безусловно. И говорю об этом с полной ответственностью. Большое число возбужденных уголовных дел или их закрытие — очень хорошие деньги, поверьте! Фактически система МВД успешно проворачивает «бизнесовые варианты». Один открывает «дело» — берет немаленькую сумму, второй — закрывает, и тоже за серьезные деньги... И когда мне говорят, что, дескать, того начальника райотдела милиции, где случилась трагедия с Шульгой, уволят, я отвечаю: «Да кто ж его уволит?!» Знаете, сколько людей, чей бизнес прикрывает РУВД, побежит на Владимирскую, в главк к Яреме! Сколько защитников того милицейского районного начальника появится в приемной Луценко, можете только догадываться!
— МВД обвинит вас в клевете.
— Какая клевета?! Я говорю правду, а вот милиция... Особенно при Луценко она стала потенциальной угрозой для общества. Ну представьте, если официальная реакция министерства на смерть человека — явная ложь: сказали, что якобы Владимир умер в коридоре, ожидая адвоката. А адвокат в это время бился лбом, пытаясь попасть в здание. Меня тупо не пускали, нарушая мои профессиональные права и права Шульги, которому не предъявили никаких обвинений, но почему-то силой удерживали в райотделе! Не сомневаюсь, если Луценко спросят, то он повторит слово в слово ту самую ложь... Если лгут, то, значит, кому-то это выгодно? Умер человек от сердца, чего им переживать? Но нет же! Уже начали говорить, что Шульга вообще не покидал помещение райотдела. И что адвокат только появился и ушел, и не был свидетелем противоправных действий милиции. И вообще — таких действий не было. Эта ложь легко опровергается, поскольку у меня есть большое количество свидетелей происшествия... Я об этом скажу ниже. Главное, я уверен: если бы меня как адвоката пропустили к Шульге, то, может, и не было бы смерти. Во всяком случае были бы исключены сомнения: убили или умер сам?
— Вы назвали то, что случилось, «идеальным убийством».
— Так я считаю. Идеальное убийство происходит в том случае и при тех обстоятельствах, когда никто в сущности и не станет рассматривать именно так эту трагедию. Посчитают, что несчастный случай, естественная смерть, роковое стечение обстоятельств... Ведь если, например, в больнице лежит пациент под кислородной маской, но вдруг умирает, то экспертиза покажет, что человек скончался естественной смертью. Хотя на самом деле кто-то умышленно — только на некоторое время — маску убрал. Но и этого было достаточно для летального исхода. Но наряду с фактом естественной смерти действия виновного можно квалифицировать как убийство. Я нисколько не сомневаюсь, что подобное было и с Шульгой.
— Давайте по порядку. Итак, самые первые сообщения о смерти вашего клиента начинались словами: «В милиции скончался ключевой свидетель по делу об отравлении Ющенко». То есть основная версия: убрали важного свидетеля. Затем появилась вторая версия: бизнес-разборки с партнерами. Какая, на ваш взгляд, из этих версий более правомерная, раз уж вы настаиваете, что это все же — убийство?
— Оба мотива — и участие Шульги в уголовном деле в качестве свидетеля по делу об отравлении Ющенко, и корпоративный спор в «Фокстроте» — могут как бы «перекрывать» друг друга. Если принять первую версию — свидетель по делу Ющенко — за основную, то таким образом легко замаскировать второй мотив — корпоративный спор. И наоборот: реальной причиной могло быть именно дело об отравлении, но оно легко прикрывается другими обстоятельствами — бизнес-делами соучредителей «Фокстрота». И я сейчас не могу сказать, какой из этих мотивов повлек за собой смерть Шульги. Потому что обе причины — равноценные.
— Как же «равноценные»? Дело об отравлении Виктора Андреевича резонансное, а корпоративный спор в «Фокстроте» — не настолько.
— Давайте вопрос на вопрос: а цена корпоративного спора в 1 миллиард долларов — это серьезно или не серьезно?
— Миллиард стоит сеть торговой компании «Фокстрот»? Кстати, только оборот холдинга по итогам позапрошлого года составил у них $ 850 млн. Цифра открыто печаталась в прессе. Так что там может быть и больше миллиарда — вся стоимость.
— Я принципиально не хочу касаться финансовых дел «Фокстрота».
— В прошлую пятницу, 28-го числа, «Свобода слова» пригласила Петра Бойко на прямой эфир, но позже изменила свое предложение. Кто вам звонил? Шустер?
— Звонил его помощник. Представился Алексеем.
— Потом, когда дали «отбой», извинялись?
— Да. Извинился тот же помощник. Я чувствовал, что ему неудобно.
— Как объяснили, что с темы передачи «смерть Шульги» снята?
— Мне сказали: такое решение, что тема снимается, а почему — не говорили. Утром пригласили, дали подробную информацию — в какой павильон прийти, а после обеда, часов около 2—3, сообщили, что «тема Шульги освещаться не будет».
