Итоги выборов в Госдуму России на днях стали темой моей онлайн-конференции в интернет-газете «Обозреватель». Читатели сайта начали наперебой «угадывать» мои ответы заранее: мол, сейчас обязательно скажете, что выборы в России были образцовыми, супердемократичными и т. д. Представьте, не угадали.
"Образцовые выборы" нам могут только сниться
Дело в том, что я был свидетелем выборов в самых разных странах. Например, мог изнутри наблюдать за тем, как работает один из многочисленных избирательных штабов Джорджа Буша-младшего в Техасе. И скажу вам, что ни в коем случае не могу считать ни американскую избирательную систему, ни американские политтехнологии супердемократичными.
Из тех выборов, на которых я присутствовал в качестве наблюдателя, можно сказать, что образцовыми считаю выборы в Швеции. Во всяком случае на него нам всем — и России, и Украине — стоило бы равняться. Но, мучаясь от зависти, глядя на отлаженную избирательную машину этой демократической страны, я прекрасно понимаю, что этот образец в ближайшие десятилетия, к сожалению, недостижим в наших странах.
Например, представьте себе, что более половины шведского населения голосует по почте задолго до самого дня выборов. Просто приходят на специальные участки в каждом почтамте, заполняют бюллетени, запаковывают в специальные конверты и отправляют их в избирком. Правда, здорово? Украинская группа экспертов, наблюдая воочию этот процесс, изумилась и задала вполне резонный для наших реалий вопрос: «А как контролируется процесс прохождения этих пакетов до ЦИКа? Какова гарантия того, что по ходу пересылки этот бюллетень не подвергнется фальсификации?» Этот вполне понятный для нас вопрос у шведов вызвал полное недоумение: «Как это фальсифицируют?! Это же преступление!» Мы сразу представили, что у нас ввели подобную практику — и тут партии власти (неважно какой), прямо по анекдоту, «как поперло, как поперло».
На стокгольмских избирательных участках нас поражало, что очень редко кто-то проверял документы у избирателей. Люди приходили, находили себя в списках и спокойно получали бюллетени. На наши удивленные вопросы, почему члены комиссии уверены, что этот человек является тем, кем он себя назвал, шведы непонимающе пожимали плечами: «А зачем ему называться другим именем?»
Им действительно нас не понять. Образцовые избирательные системы базируются на доверии и уважении всех субъектов избирательного процесса к закону. Мысль купить голос избирателя, заставив его сфотографировать бюллетень в кабинке для голосования на мобильный телефон, им в голову прийти просто не может (хорошо все-таки, что украинские политтехнологи пока не востребованы на Западе).
Что можно перенять из российского опыта?
Пока же мы (и Украина, и Россия) не имеем возможности перенять образцовые избирательные системы. Поэтому вынуждены искать свои собственные пути, наиболее оптимальные для общества, в котором преобладает пренебрежение законами и полное недоверие каждого к каждому.
В этом смысле нам всем стоило бы учиться друг у друга, заимствовать полезный опыт избирательного процесса и избегать ошибок своего соседа. Россия, к примеру, использовала украинский опыт перехода к 100-процентной пропорциональной системе выборов. И, по-моему, не проиграла от этого, хотя недовольных внедрением этой системы хватает и в Украине, и в России.
Сейчас очень многие украинские СМИ и политологи всех мастей, особо не задумываясь над сутью своих слов, бросились вслед за Европой критиковать российские выборы в Госдуму и вообще новое избирательное законодательство России. Повторяя лозунги тех политических сил, которые принято называть «российской оппозицией», наши эксперты вовсю критикуют, к примеру, отмену графы «Против всех» в избирательных бюллетенях.
Но, может, все-таки кто-то объяснит, в чем недемократичность этой отмены? И кто-то может привести пример западноевропейской страны, где в избирательных бюллетенях эта графа присутствует? Критиканам невдомек, что Россия, пойдя на отмену этой отметки, выполнила настоятельную рекомендацию... ОБСЕ. И то, что данная графа сохранилась в избирательном законодательстве Украины, это скорее пережиток перестроечной модели «демократического социализма» (по-моему, он имеется только в постсоветских странах).
Мне кажется, что российский опыт поднятия проходного барьера до 7% показал, что нам его точно лучше не перенимать. Хотя меня порадовало, как некий политик из «Нашей Украины» на одном из телеэфиров убеждал всех, что 7-процентный барьер и является доказательством «недемократичности» российских выборов (во всяком случае других доводов у него не было).
Все-таки короткая у нас память. Сей господин забыл, что всего-то два года назад, в августе 2005 г. на тот момент представитель блока «Наша Украина» Михаил Поживанов официально вносил предложение поднять избирательный барьер до тех же 7%. А самые рьяные даже стали тогда предлагать увеличить его до 12%!
Я тоже, как и многие в самой России, считаю, что планка в 7% для российских политических условий является завышенной. Но при этом хотел бы обратить внимание всех критиков нынешней избирательной системы РФ на то, что эта планка на данных выборах не отразилась на конечном итоге. Даже если бы она составляла всего 3%, то в Думу прошли бы те же четыре партии. Пятые по количеству голосов «аграрии» набрали только 2,3%. Так что говорить о том, что этот барьер каким-то образом повлиял на распределение мест в российском парламенте, не приходится.
В чем нам надо перенимать российский опыт, так это в формировании региональных списков. При всех минусах этой избирательной системы мы видим, что в будущем парламенте РФ будут представлены все регионы огромной страны. Та система, которая существует у нас, делает парламент совершенно независимым от мнений жителей разных областей. Мало кто обратил внимание на вопиющий факт: в нынешней Верховной Раде (согласно подсчетам Агентства моделирования ситуаций) из 450 избранных депутатов 320 — это жители Киева и Донецкой области! То есть жители двух регионов Украины имеют конституционное большинство в парламенте!
Мне, конечно, многие возразят: подавляющее большинство «киевлян» из этого списка таковыми являются условно. На самом деле они выходцы из других регионов, осевшие в столице в свои предыдущие парламентские каденции. Это, конечно, так. Но кто может сказать наверняка, что эти «выходцы» сохранили хоть какую-то связь с теми регионами, откуда они прибыли в Киев? Они ведь не несут никакой ответственности перед избирателями Ровно или Хмельницкого (от этих регионов в Раду избрано лишь по одному депутату).
И если кто-то скажет, что такая ситуация более справедлива, чем избирательная система России, я не соглашусь с этим мнением.
Кроме того, нельзя назвать демократической ту практику, которая началась в Украине с декабря 2004 г., с поправок к избирательному законодательству, принятых под «третий тур» выборов президента. С тех самых пор наша страна пошла по пути создания массы дополнительных барьеров для волеизъявления граждан. В то время как все демократические государства пытаются сделать все возможное, чтобы каждый гражданин, где бы он ни находился, как бы он ни был ограничен в передвижении, смог проголосовать, Украина движется в обратном направлении. Я, например, благодаря нашему законодательству при всем своем желании с 2004 года, после которого у нас каждый год добавляются новые ограничения, не могу проголосовать. Если так дело пойдет дальше, скоро проголосовать сможет 10—20% населения Украины — прямо как в средневековой Европе.
В России же в этом смысле пытаются идти по пути современных демократических стран, упрощая систему допуска избирателей к процессу выборов, снимая лишние преграды. Конечно же, в наших условиях система открепительных талонов тоже является орудием манипуляций. Но борьба с этим злом (полная отмена откреплений, как это сделала Украина) приводит к не меньшим злоупотреблениям: бюллетени тысяч граждан, отсутствующих в данный момент в этом городе и вообще в стране и не имеющих возможности проголосовать, используются третьими лицами. Поэтому Украине обязательно нужно начать пересмотр своего избирательного закона.
И снова — двойные стандарты
Конечно же, избирательное законодательство — это одно, а практика его применения — совершенно другое. Я ни в коем случае не хочу сказать, что выборы в России прошли без нарушений. 99-процентная явка избирателей в Чечне у меня тоже вызывает массу вопросов, как и у большинства украинских критиков нынешней ситуации в России. Очень хотелось бы надеяться и на соответствующую реакцию официальной Москвы на столь феноменальные цифры.
Но меня просто умиляет та активность и живость, с которыми украинские СМИ бросились обсуждать тему посещаемости выборов в Чечне. Вы помните, чтобы с такой же активностью в наших СМИ, на телевидении, на многочисленных ток-шоу обсуждалась тема 100-процентной посещаемости в полупустых тернопольских селах на выборах-2007? Кроме газеты «2000», кто-то вообще поднял эту тему? Неужели несовершенство российского избирательного процесса волнует украинских журналистов больше, чем проблемы с выборами в собственной стране?
Думаю, причина всем известна. Она — в двойных стандартах, которые исповедуются и нашими журналистами, и нашими политиками, и, к не меньшему сожалению, международными инстанциями.
Позиция последних — это особый разговор. Как это ни печально констатировать, но любой человек может заранее предсказать выводы наблюдателей от ОБСЕ или от СНГ на тех или иных выборах — будь то выборы в России, в Грузии или в Украине. Что, конечно же, сводит на нет саму суть системы международных наблюдателей. Мы уже не раз видели, как общий итог выводов данных комиссий различался в той или иной стране исключительно в зависимости от геополитического выбора победившей на этих выборах политсилы.
Например, я внимательно изучил предварительные претензии главы миссии Парламентской ассамблеи ОБСЕ Люка ван дер Бранде, высказанные им сразу же после закрытия избирательных участков в России. Замечания мне показались до боли знакомыми. Не найдя особых нарушений в день выборов, он в основном критиковал предвыборный процесс, особенно — применение админресурса и прямое участие президента страны и губернаторов в этом процессе.
«Это действительно были не выборы Государственной думы, — сказал ван дер Бранде — а скорее референдум в поддержку президента. Администрация президента и сам президент оказывали огромное влияние на процесс прошедших выборов. Определенно здесь имело место злоупотребление так называемым административным ресурсом».
Припоминаю, где я слышал эти слова (правда, с гораздо более мягкими формулировками)! Помните, что заявили представители западных миссий наблюдателей по поводу итогов досрочных выборов 2007 года в Украине? Там ведь тоже вскользь упомянули как некую проблему вовлеченность президента в избирательный процесс (кстати, если это считается «референдумом в поддержку президента», то наш, по идее, уже должен был бы уйти) и выразили сожаление в связи с тем, что губернаторы возглавляли предвыборные штабы «одной из политических сил». При этом по технике организации самих выборов (в частности, по поводу некачественных избирательных списков) у ОБСЕ претензий к Украине было даже больше, чем к России.
Но общие выводы по итогам выборов в той и другой стране в устах ОБСЕ резко отличаются! У нас при всех огрехах победила «демократия», в России «демократия» проиграла. Из чего можно сделать вывод, что наблюдатели от ОБСЕ больше оценивают расположение в итоговой таблице выборов тех партий, которые на Западе считают «демократическими», а не сам ход выборов.
Не удивлюсь, если по итогам президентских «выборов» в Грузии, проходящих в условиях фактически не отмененного чрезвычайного положения и запрета оппозиционных СМИ, западные наблюдатели тоже выскажут общее одобрение.
Не устану повторять, что я ни в коем случае не собираюсь идеализировать российские выборы, их механизм и способы проведения кампании. Например, я считал и считаю, что прямое участие губернаторов в избирательном процессе вредит развитию демократии в стране. Это относится и к России, и к Украине.
От смены границы воззрения людей не могут меняться с точностью до наоборот. Мои, например, не меняются. Этого, конечно же, не могут понять некоторые «оранжевые» читатели сайтов, пытающиеся заранее угадать мои ответы. Они-то привыкли мыслить двухцветными категориями.
Чего ждать Украине?
Теперь о вопросе, который звучит сейчас чаще всего: как думские выборы повлияют на российско-украинские отношения? Ответ на него будет самым коротким: особенно не повлияют.
Тут один как бы социолог, накануне украинских выборов уличенный в продаже результатов «социологических исследований», заявил, что выборы в Госдуму России каким-то образом могут помешать «вступлению Украины в Евросоюз». Ну не смешно ли! Даже самые большие оптимисты, верящие в эту бредовую идею о «европерспективах» Украины, в лучшем случае отводят на процесс «евроинтеграции» не один десяток лет. За это время еще сменится много Дум и Советов Федерации, но нашему «светлому европейскому будущему» каким-то загадочным образом именно эта Дума сможет поставить подножку.
На самом деле, пока Россия остается государством с ярко выраженной президентской моделью управления, внешняя политика будет Госдумой лишь корректироваться, а не определяться. Соответственно отношения между Украиной и Россией будут в большей степени зависеть от грядущих президентских выборов в РФ, а не от завершившихся думских.
Конечно, если к тому времени Россия сохранит свою нынешнюю модель государственного устройства.
