Путь «человеческой многоножки»: камо ползеши?
Под названием «Человеческая многоножка» вышел на экраны в 2009-м фильм производства Нидерландов (в 2011 г. появился его сиквел — «Человеческая многоножка-2», где к Нидерландам как стране-производителю добавились США и Великобритания; на 2013-й запланирована заключительная часть трилогии).
Содержание вкратце таково: две молодые американки, путешествуя по Европе на автомобиле, из-за неполадок с машиной пускаются на поиски помощи и в ночном лесу набредают на одинокую виллу. Там их накачивают наркотиками и усыпляют. Хозяин виллы — некий профессор-хирург — экспериментирует над животными и людьми. На сей раз он задумал создать «человеческую многоножку» — организм из нескольких индивидуумов с единой системой пищеварения.
Не мудрствуя лукаво, экспериментатор реализует этот замысел, используя трех человек, оказавшихся в его распоряжении, — обеих американок и молодого японца, который угодил в ловушку раньше них. К заднепроходному отверстию парня хирург пришивает рот одной «пациентки», а к ее анусу — рот другой. Полфильма они так и ползают сшитые — и дерьмо первого «подопытного кролика» становится пищей следующей за ним девушки, вторая же получает дважды переваренное содержимое кишечника. Заканчивается эта канитель неуклюжим вмешательством полиции, поножовщиной и перестрелкой. Хирург, двое полицейских и японец погибают — и только американки подают признаки жизни. Вот только что им делать в столь беспомощном положении?
Как по мне, это бред, непотребство, за которое создателей фильма следовало бы по меньшей мере высечь! Но это мое личное мнение, которое в мировой конъюнктуре если и не единично, то далеко не доминирует. Подобного рода кинопродукция оказывается весьма востребованной.
Главное сегодня — «правильно» назвать и классифицировать. К непотребству и относиться надлежит соответственно, но едва ему отведена определенная жанровая ниша — оно вмиг превращается в произведение киноискусства. А за наезды на искусство недолго прослыть ханжой и мракобесом, выступающим против свободы творчества.
Поэтому, чтобы, с одной стороны, не навязывать никому своего мнения как единственно возможного, а с другой — не быть обвиненным в напраслине на современное общество, предлагаю посмотреть, как преподносят «Человеческую многоножку» промоутеры и как реагирует на эту кинокартину широкая публика.
«Порыгать и все-таки досмотреть»
В аннотации к фильму указано, что это «триллер, ужасы (хоррор)». На сайте КиноПоиск.Ru — «ужасы, триллер, драма». Ну вот, нишу отвели — и всё: ругать не моги! Ибо законы этого жанра таковы: он не для слабонервных.
На том же сайте узнаём, что в США, например, кассовые сборы первой «Многоножки» составили 181 467 долл., фильм демонстрировался в течение 59 дней в 19 кинотеатрах (на каждый, как нетрудно подсчитать, в среднем приходится 9551 долл.). Может, это и не ахти какой успех — да ведь в наш компьютерный век не обязательно идти в кинотеатр: куда больше народу обходится монитором своего ПК. Так «Человеческая многоножка» проползла и через виртуальное пространство...
Как же воспринял специфическое творение массовый зритель? Зайдем, например, на форум сайта Rutracker.org, посвященный «Человеческой многоножке»:
«— Это трэшак? или все-таки ужастик?
— Ужастик начинается примерно к середине фильма, когда доктор соединил людей в одно целое. К концу все больше понимаешь, что это фильм ужасов. Я бы посоветовал к просмотру.
— Мерзость. Зачем такое снимать?..
— Я смотрела в первый раз и на середине фильма обрыгалась, хочу посмотреть еще разочек, порыгать и все-таки досмотреть до конца.
— Мдаааа... мерзкий, отвратительный, отталкивающий фильм... Видимо, те... у кого идея этого фильма появилась, — больные люди.
— ...Сценарий ужасный, про саму идею вообще молчу. Из актеров тут только Лазер* нормально играет.
_______________________________
* Немецкий актер Дитер Лазер сыграл в «Человеческой многоножке» безумного доктора Йозефа Хейтера. Признан лучшим хоррор-актером 2008—2009 гг. на нескольких европейских и американских кинофестивалях.
— ...Надеялась, что фильм будет наподобие «Хостела», оказалось полной идиотией!.. Вообще не цепляет, сидела со скучающим видом...
— Фильм отличный, как бы теперь вторую-то часть надыбать?
— Ну мягко говоря, да, говно. Но... если любите ужастики, это не самый худший вариант. По крайней мере, интерес к фильму был.
— Когда уже выйдет вторая часть этого шедеврального фильма? Почему так тянет Том Сикс**?
_____________________________
** Том Сикс — режиссер, сценарист и один из продюсеров фильма.
— Фильм захватывающий и весьма пугающий. Давно подобного не видел. Впечатлительным людям — смотреть с осторожностью».
Как видим, зрительские мнения разделились. Их можно условно разбить на три группы. Первая — однозначное одобрение: круто, жесть! Вторая — неприятие с точки зрения общества потребления: лучше, мол, «Хостел» посмотреть. Третья — категорическое неприятие.
Однако никто не задался вопросом: как такое вообще можно снимать, выносить на люди и демонстрировать в широком прокате?
С табу и без табу
Таким образом, даже у тех, кто не приемлет данного фильма, отношение к нему не доходит до логического вывода — ввиду исчезновения, отсутствия в обществе четкого внутреннего самоограничителя, который условно обозначим как табу. Под этим «термином, заимствованным из религиозно-обрядовых установлений Полинезии», в этнографии и социологии принято понимать «систему специфических религиозных запретов... черты которой... найдены у всех народов, стоящих на определенной ступени развития. В переносном смысле табу может означать вообще всякий запрет, нарушение которого обычно рассматривается как угроза обществу» (по материалам «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона»).
Итак, тут, во-первых, отмечается, что система, основанная на понятии табу, характерна для «народов, стоящих на определенной ступени развития», т. е. слаборазвитых в социальном отношении. Во-вторых, если нарушение табу «рассматривается как угроза обществу», — следовательно, там, где такой запрет исчезает, общество больше не видит для себя угрозы. Таким образом, утрачивается самоограничитель.
Однако обязательно ли с развитием социальных отношений предполагается общественный прогресс — или же возможна и деградация? Однозначно ответить нелегко. Ведь когда общество еще довольно простое, в нем и представления о мире просты — но, может, это предполагает и меньшее искажение заложенной в мироздание изначальной истины? А значит, более простые представления иногда и более верны?
Хотя в чистом виде понятие табу характерно для первобытнообщинной формации, по мере развития общественных отношений оно не исчезает, а видоизменяется. То есть табу как моральный запрет вытекает из духовно-нравственного состояния общества, из доминирующих в последнем представлений о мире. Это есть то, на чем держится традиционное общество. Табу внешнее (прописанное в правовых актах) и внутреннее — укорененное в подсознании отдельного члена общества: так делать нельзя, потому что это противоречит изначальным законам не просто общества, в котором я живу, а всего мироздания.
Подобные установки лежат в основе не только, скажем, христианской морали с ее понятием греха — любая религиозно-нравственная система содержит в себе понятие табу. Но нет никакого парадокса, что в этом же ряду находится и коммунистическая идеология Советского Союза — система, казалось бы, безрелигиозная, атеистическая.
Да, в ней отрицаются основополагающие признаки религиозной системы — понятие бога и постулат о бессмертии души (будь то в форме посмертного воздаяния или же в виде метемпсихоза — перевоплощения). Но в силу положений о приоритете общего над частным, коллектива над индивидуумом место бога занимает всеобщая — растянутая во времени — коллективная душа трудового народа. В противовес идее рая или нирваны предложено учение о построении справедливого общества на земле. А вместо постулата о бессмертии души — тезис, что человек продолжает жить в потомстве и в своих трудах на благо человечества.
Характерно, что одной из главных составляющих советской идеологии была именно морально-этическая сторона, система моральных поощрений и запретов. Она лежала в основе взглядов советского человека на мир, формируя их на протяжении всей его жизни — начиная со стихов Маяковского для дошкольников «Что такое хорошо и что такое плохо?» и заканчивая знаменитым изречением весьма почитаемого в СССР Иммануила Канта: «Две вещи на свете наполняют мою душу священным трепетом: звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас».
По лезвию бритвы
Таким образом, главным внутренним самоограничителем — определителем внутреннего табу в советскую эпоху служил обозначенный Кантом «нравственный закон внутри нас», иначе говоря — совесть. Определяемая, согласно «Философскому словарю» (М.: Политиздат, 1991), как «этическая категория, выражающая высшую форму способности личности к моральному самоконтролю...
Отсюда следует такой вывод. Табу как внешний и внутренний запрет есть то, что защищает общество от внутреннего разложения — деградации. Но чрезмерная табуизация общественной жизни чревата сползанием в мракобесие и идеологическую тиранию. Поэтому антитезой идеи табу и противовесом ей выступает свобода — опять-таки внешняя и внутренняя. И чтобы тот или иной запрет не превратился в догму, его постоянно необходимо поверять идеей свободы: насколько он сохраняет свое значение, действительно ли для блага общества он предпочтительнее полной эмансипации?
Нынешний — не отягощенный духовным опытом — обыватель будет, конечно же, ратовать за полную свободу, за «права человека», забывая при этом о собственных обязанностях перед обществом и не учитывая, что идея свободы таит в себе и великую опасность. Абсолютная свобода по сути означает потерю всяких ориентиров и точек опоры: ведь и то и другое ограничивает свободу — вынуждает двигаться по определенному пути и удерживает от свободного падения в никуда.
Отсюда вывод второй: антитеза «запрет — свобода» — обоюдоострая; ее применение на практике можно сравнить с движением по лезвию бритвы. Шаг влево, шаг вправо означает сдвиг в направлении либо насилия над личностью (что аморально), либо ее морального разложения.
И только идя по этой тончайшей грани, общество сохраняет равновесие, необходимое для подлинного его прогресса.
«Свобода, равенство, братство»?
Как уже отмечалось, табу лежит в основе традиционного общества. В противовес этому для современного западного, так называемого демократического, характерны отрицание табу и постулирование идеи свободы. Этот момент для нас особенно важен: на украинском перекрестке опять выдвигается на первый план вопрос геополитического выбора, неразрывно связанный с предпочтением тех или иных ценностных ориентаций. По сути это выбор между традиционализмом и глобализмом.
Весьма показателен фрагмент одной из бесчисленных интернет-дискуссий:
«— В Европе и США жизнь человека уважается, в Евразии жизнь человека не стоит ничего.
— Ну да, там с самого начала очень уважали жизнь — начиная с заселения Америки, «освоения» Индии, Африки... уважали, когда бомбили Белград, Ливию...
— Я не говорю о Европе прошлого (все вышли из животного мира). Почему-то США и Европа не бомбят страны, в которых проходят честные выборы...
— Самоперевоспитались, стало быть, европейцы. Стали человеколюбивыми... богобоязненными...
— Нет, от богобоязненности уходят, к сожалению, но от гуманизма — к счастью, пока нет».
На каких же принципах стоит западное общество? Принято считать, что западная цивилизация — христианская. Но действительно ли на христианских ценностях базируется нынешнее западное демократическое общество? Нет! И оно никогда на них не базировалось.
Главным здесь всегда было лицемерие: внешне христианские идеи постулировались, выпячивались напоказ, но при решении реальных (особенно политических) вопросов предпринимались действия, противоположные вытекающим из этих постулатов.
А сегодня, как верно заметил даже процитированный выше защитник западных ценностей, от христианской богобоязненности и на поверхности-то мало что осталось. Базовой философией стал постмодернизм. А в нем главное — размывание понятий, которые здесь заведомо не могут быть абсолютными: бог, совесть, истина — все относительно.
Любое отклонение от нормы, извращение, патология имеет право на существование, ибо все зависит от того, с какой стороны посмотреть. Если изменить точку зрения, отношение к аномалии в корне изменится — анормальным обернется то, что всегда считалось нормой!
Допустим, что режиссер и сценарист «Многоножек» Том Сикс действительно нездоров душевно. Но ведь он создавал фильм не единолично, тут была задействована масса народу. К тому же на съемки и продвижение киноленты к зрителю затрачены деньги — и немалые! Выходит, болен не один человек, а множество — все, кто участвовал в процессе от создания продукта и до его потребления. По сути, все общество. И то, что фильм снят в Нидерландах — форпосте свободы в западном постмодернистском понимании, дает основания видеть в «Человеческой многоножке» артефакт западных ценностей.
В случае с «Многоножками» извращение и патология, воплощенные в продукте якобы киноискусства, направлены прежде всего на молодежную аудиторию — в силу ее психологических и энергетических особенностей и потребностей. Следовательно, речь идет о формировании сознания тех, за кем будущее.
Ни о каком воспитательном моменте здесь никто не задумывается — ведь воспитание предполагает тотальное ограничение свободы! Общество потребления такого элемента не предусматривает. Главный механизм его жизнедеятельности — в том, что одни производят, другие потребляют. И молодежь воспринимается тут исключительно как потребитель. Хотите острых ощущений? Требуется энергетическая разрядка? Чернуха, трэш, хоррор (словом, жесть!) — именно то, что вам нужно.
Звенья цепи европейских ценностей
И потому нет ничего удивительного в недавнем сообщении о том, что...
«Голландские телеведущие съели в эфире по куску человечины
Ведущие популярного голландского телешоу «Подопытные свинки» Деннис Сторм и Валерио Зено в прямом эфире попробовали по кусочку мяса друг друга... оба... согласились на небольшую операцию по удалению части мышечной ткани... У Сторма хирурги удалили кусочек плоти с живота, а у Зено — с ягодицы. После этого мясо было зажарено, и ведущие съели его... После этого они заявили, что «в человечине нет ничего особенного», но отказались давать подробные комментарии. Сторм, впрочем, отметил, что чувствовал себя странно, глядя в глаза напарнику, кусок мяса которого он в этот момент ел...» (ФОКУС, 20.12.2011).
Что посеешь, то и пожнешь, и если сеется «трэш», то чего же ожидать от будущего? Того будущего, которое уже стало настоящим, и...
«Теперь в узких улочках Риги — голые англичане, писающие на Свободу
Столица Латвии устала от неуправляемых британских туристов... Самое большое недовольство у жителей Риги вызывают гости, справляющие малую нужду прямо на монумент Свободы, символизирующий многовековую борьбу Латвии с иноземным владычеством... Также жители Туманного Альбиона довольно часто фотографируются у монумента обнаженными...» (turizm.ru, 06.08.2009).
Могут сказать, что такие эскапады — исключение из правил европейской добропорядочности. Но я склонен думать, что они представляют собой звенья единой цепи европейских ценностей, а сказка о высоких моральных устоях западного общества циркулирует у нас по инерции.
Интересно другое. Что движет британскими туристами, мочащимися на рижский монумент Свободы? Наверняка то же, что и голландскими «подопытными свинками»: никакими табу не сдерживаемая свобода, воспринятая на той стадии духовного развития, на которой ныне пребывает западное общество. Так что, провожая британских туристов, латыши вдыхают не что иное, как дух европейской свободы. Струями, исходящими от свободных, не обремененных комплексами людей, удобряются ростки свободы в некогда несвободной стране.
И «Человеческая многоножка», таким образом, обретает символический смысл. Каждый новый член Евросоюза — это очередной сегмент «многоножки», составного существа с единой системой пищеварения. И то, чем последующие члены питаются, суть переваренные так называемые европейские ценности.
Двойные стандарты
Однако свобода оказывается палкой о двух концах — и в системе появляется противоречие в виде табу в новом, вывернутом виде. Под запрет подпадает неприятие западных — демократических — ценностей, главными фишками которых становятся права человека, свобода слова, свобода самовыражения и, главное, права секс-меньшинств. Кто выступает против этого, тот нарушает новоявленные табу.
Но ведь любое табу есть ограничение свободы! Таким образом, в западной системе ценностей обнаруживается самоотрицание, вытекающее из некой изначальной ошибки, возникшей в результате недоразвитого восприятия свободы. Духовное развитие предполагает самодисциплину (т. е. добровольный отказ от части свободы), а вектор развития западного общества — абсолютизацию понятия «свобода», что приводит либо к порочному кругу, либо к самоотрицанию.
Этим и объясняются печально известные двойные стандарты западной политики, суть которых сводится к следующему: мы уничтожили в себе запреты, табу, комплексы — и сделали это первыми; свой опыт, свое понимание мы должны нести другим. А если у тех имеются собственные опыт и понимание, отличные от наших, — значит, они находятся на низшем уровне свободы и нуждаются в освобождении. Мы дышим воздухом свободы — и вы им пользуйтесь! Но поскольку это наше изобретение, вы должны им пользоваться только под нашим чутким руководством. Ну а кто против свободы — того уничтожим! Во имя его же свободы.
В результате свобода оборачивается своей противоположностью: ведь ее экспорт вместо освобождения несет другим завоевание, порабощение, уничтожение. Именно в таком контексте обретают свой подлинный смысл приведенные ранее слова почитателя западных ценностей: «...США и Европа не бомбят страны, в которых проходят честные выборы».
Цена права голоса
Помните страшилку из детства? «Девочка-девочка, гроб на колесиках ищет твой город... твою улицу... твой дом...» и т. д. Думаю, жуткая суть не изменится, если «гроб» заменить, к примеру, «человеческой многоножкой». А если конечным пунктом обозначить наше сознание, т. е. «...девочка-девочка, человеческая многоножка ищет твой мозг!», — страшилка станет реальностью: мы рождены, чтоб Кафку сделать былью! Не встречая на своем пути никаких преград, незаметно и благополучно человеческая многоножка пробралась в наше жилище и утвердилась там.
Таким образом, открывается еще один символический смысл творения Тома Сикса: «человеческая многоножка» есть не что иное, как «западная демократия» со всеми ее ценностями и методами завоевания новых — доселе «недемократических» — пространств. И сегодня невооруженным глазом видно ползучее продвижение «многоножки», имеющее тотальный характер и проходящее по всем фронтам, на уровне как базовых, так и прикладных ценностей — от общемировоззренческих до сугубо потребительских.
В социально-политической сфере одним из главных методов внедрения этого «членистоногого» стало так называемое свободное волеизъявление народа при выборе персон и партий в руководящие органы государства. И тут весьма показательны недавние выборы в российскую Госдуму с их неудавшейся попыткой ползучего переворота — той «снежной революции», что ввиду отсутствия снега стала всего лишь «болотной». Правда, с легким привкусом не то сахара, не то сахарина.
О ходе этого предновогоднего действа написано много, и добавить что-то новое трудновато. Тем не менее, отметив три наиболее глубоких, на наш взгляд, публикации: «Чат на Болотной площади» безукоризненно логичного Андрея Ваджры; «Болотный вирус» поэтичного Олега Слепынина; а также интервью питерской телепрограмме «Кальмары» блистательного Анатолия Вассермана, — обратим внимание на выборы как таковые, о которых Анатолий Александрович лишь вскользь упомянул: «...когда Симон де Монфор*** придумывал механизм публичных выборов... в XIII веке, — он для того и придумал этот механизм, чтобы правитель мог влиять на состав своих советников, не оскорбляя никого персонально. То есть чтоб можно было кого-то приблизить, кого-то отодвинуть без явного высказывания своего мнения. И в этом смысле, конечно же, ничего не изменилось».
__________________________
***Симон де Монфор, граф Лестерский (ок. 1208—1265) — английский политический деятель, один из руководителей баронской оппозиции королю Генриху III; участвовал в составлении так называемых Оксфордских провизий (1258), резко ограничивающих королевскую власть в пользу баронов. Став фактическим диктатором (лордом-протектором) Англии, в январе 1265 г. созвал первый парламент, положивший начало сословному представительству в стране.
Отталкиваясь от данного замечания и углубляясь в суть вопроса, попытаемся сформулировать четыре благородные истины о «свободных демократических выборах»
Что мы видим на примере недавних выборов в Госдуму РФ?
Во-первых, внимание сконцентрировалось на вопросах: были нарушения или нет, а если да, то насколько это могло повлиять на результаты? И еще — на личности Владимира Путина, его якобы диктаторских замашках, и на том, что он будто бы ограничивает чью-то там свободу...
При этом одни обвиняют, протестуют; другие оправдываются, опровергают... А третьи — остаются за кадром. Но они-то и представляют особый интерес, ибо спор о фальсификациях, из которого должно было возникнуть (и в определенной степени возникло) гражданское противостояние, есть не что иное, как манипуляция массовым сознанием. И это дело рук «третьих» — тех, кто занимается «экспортом свободы», устраивает государственные перевороты, цветные и прочие революции, организует беспорядки, чтобы прибрать к своим рукам делишки в дестабилизированных с их непосредственной помощью странах.
Потому первая истина о «свободных демократических выборах» звучит так: нужно уметь перевести фокус внимания «за кадр» и сосредоточиться на вышеупомянутых «третьих», т. е. на главном манипуляторе всего действа. О нем знают практически все, но почему-то не придают должного значения — во многом из-за того, что проблем действительно хватает и всегда найдутся недовольные. Вот и норовят «доброжелатели» раздуть и расковырять эти проблемы, чтобы извлечь максимум пользы для себя, вложив некоторое количество деньжат. То есть средства направляют не на разрешение наших проблем, а на соблюдение своих интересов.
Это вовсе не значит, что мы должны закрывать глаза на беззакония, творящиеся в нашей стране, в частности ввиду инертности центральной либо местной власти. Это значит, что пора уяснить вторую истину: собственные проблемы можно решить лишь собственными силами — а не с помощью третьих (весьма заинтересованных) лиц.
Третья истина: процесс выборов используется другими государствами для вмешательства в наши внутренние дела, причем те же страны еще и берут на себя роль верховного контролера и арбитра! Отсюда следует вывод: надо исключить из выборного процесса все, что финансируется из-за рубежа. И не следует придавать никакого значения резолюциям иных государств относительно результатов наших выборов.
А то что же получается: используется целый букет манипуляций, и «честные свободные выборы» — не что иное, как разводняк!
Но это вид снаружи — взгляд на то, как «свободное волеизъявление» умело используют в своих целях хитрые дяди и тети из-за бугра.
А если посмотреть на весь процесс изнутри? В современном «демократическом» обществе аксиомой принято считать всеобщее избирательное право. В советское время оно декларировалось и использовалось чисто номинально: все главные решения принимались «наверху». С заменой тогдашней политсистемы на «демократическую» основой основ политической жизни стало действительное всеобщее избирательное право. Теперь каждый достигший совершеннолетия имеет право распорядиться своим «голосом», как считает нужным. Но что это: равенство — или уравниловка?
Достигший 18 лет, как правило, не имеет ни достаточного жизненного опыта, ни фундаментальных знаний. Но ему предлагают участвовать в выборе будущего страны! Неужели это разумно и справедливо? В то же время молодой человек обладает большим запасом энергии. И потому становится важным целевым объектом для манипулятора! Молодежь получает возможность наломать немало дров (выполняя чью-то волю), будучи неспособна разрешить назревшие проблемы. Поэтому возрастной ценз стоило бы поднять хотя бы до 25 лет, хотя, учитывая нынешнее состояние нашего общества, тоже нельзя не усомниться: в состоянии ли эта возрастная группа разобраться в сложностях политической ситуации?
Человеческая многоножка, коей является наше современное общество потребления, ползущее вслед за более сытым западным, во всем ему подражающее и подбирающее продукты его жизнедеятельности, состоит из индивидов, которые, вероятно, хотят, чтобы вокруг все было хорошо, чтобы их окружала некая совершенно честная и справедливая (в их понимании) политическая система. Но... они, как правило, совершенно не задумываются над тем, что у них внутри! Все ли там честно и справедливо? Чем они живут? Какие у них предпочтения?
Они стремятся вкусно есть, сладко спать, всячески развлекаться, совершать множество разнообразных действий, которые по сути можно свести к жизнедеятельности одной большой человеческой многоножки. О чем не так давно весьма убедительно сказал Виктор Пелевин в романе «Generation «П»:
«Экономикой называется псевдонаука, рассматривающая иллюзорные отношения субъектов первого и второго рода в связи с галлюцинаторным процессом их воображаемого обогащения.
С точки зрения этой дисциплины каждый человек является клеткой организма, который экономисты древности называли маммоной. В учебных материалах фронта полного и окончательного освобождения его называют просто ORANUS (по-русски — «ротожопа»). Это больше отвечает его реальной природе и оставляет меньше места для мистических спекуляций. Каждая из этих клеток, то есть человек, взятый в своем экономическом качестве, обладает своеобразной социально-психической мембраной, позволяющей пропускать деньги (играющие в организме орануса роль крови или лимфы) внутрь и наружу. С точки зрения экономики задача каждой из клеток маммоны — пропустить как можно больше денег внутрь мембраны и выпустить как можно меньше наружу.
Но императив существования орануса как целого требует, чтобы его клеточная структура омывалась постоянно нарастающим потоком денег. Поэтому оранус в процессе своей эволюции (а он находится на стадии развития, близкой к уровню моллюска) развивает подобие простейшей нервной системы, так называемую медиа, основой которой является телевидение. Эта нервная система рассылает по его виртуальному организму нервные воздействия, управляющие деятельностью клеток-монад. Существует три вида этих воздействий. Они называются оральным, анальным и вытесняющим вау-импульсами (от коммерческого междометия «wow!»).
...По природе оранус — примитивный виртуальный организм паразитического типа. Но его особенность заключается в том, что он не присасывается к какому-то одному организму-донору, а делает другие организмы своими клетками. Каждая его клетка — это человеческое существо с безграничными возможностями и природным правом на свободу. Парадокс заключается в том, что оранус как организм эволюционно стоит гораздо ниже, чем любая из его клеток. Ему недоступно ни абстрактное мышление, ни даже саморефлексия...
Отсюда вывод: оптимальный выбор будущего для страны, выбор общественного строя не может осуществляться путем голосования всех и каждого.
Итак, четвертая истина: выборы лишь тогда могут быть честными и справедливыми, когда участвуют в них не звенья «человеческой многоножки», а лишь сознательные граждане, способные грамотно оценить настоящую политическую ситуацию и ее перспективы.
Но вот как этого добиться?.. Может, для начала хоть тестовый экзамен ввести на знание основ мироустройства, экономики, политики — его надо будет сдать для получения избирательного ценза?
Мы бездумно приняли западную модель выборов как единственно правильную. А между тем при изменении общественного строя в 1991-м получили систему с главными и единственными ориентирами в виде внутреннего движущего импульса «Хлеба и зрелищ! Денег и развлечений!» Но это путь «человеческой многоножки» — путь в никуда.
То же — «свободные демократические выборы». Прикинем, что в коллективе некое количество человек, где, допустим, на десяток дураков приходится один умный. И они — каждый имея право голоса — сообща, на равных решают дальнейшую судьбу своего коллектива. Радужны ли перспективы подобного сообщества? Вопрос, конечно, риторический.
Еженедельник
