Бабушкины сказки о дедушке
на презентации своей книги. Сумы, ноябрь 2011 г.
Семью сахарных фабрикантов Терещенко хорошо знают в Украине. Им принадлежали не только заводы, но и обширные поля, где выращивали сахарную свеклу. А еще семья славилась благотворительностью. Так, из 1280 больничных коек для бедных и бездомных, бывших в Киеве к началу ХХ в., более тысячи подарены городу семьей Терещенко. Они построили и содержали в Киеве четыре лечебницы и две больницы. Треть средств, вложенных в создание городского музея в Киеве, пожертвована братьями Терещенко. Семья пополняла коллекции музея приобретаемыми археологическими экспонатами.
В Глухове на пожертвования Терещенко были построены ремесленное училище, женская и мужская гимназии, педагогический институт, здание банка, церковь. В память о матери братья Терещенко основали бесплатную больницу Св. Ефросиньи и отчисляли на ее содержание 2% прибыли. И еще 3% — на приют для малолетних сирот и детей неимущих жителей Глухова...
Начальный капитал семьи был создан Артемием Терещенко сначала торговлей, а затем военными поставками в Крымскую войну (1853—1856 гг.). Удачной покупкой были соляные шахты в районе Бахмута — тамошние залежи соли оказалась значительными. Полученные доходы позволили начать сахарное дело — от выращивания сахарной свеклы до сахарных и рафинадных заводов и торговли сахаром по всему миру. Активно помогали отцу старший сын Никола и его младшие братья. В 1870 г. царь Александр II даровал Артемию Терещенко дворянский титул. У семьи появился герб с девизом «Стремление к общественным пользам». В 1872 г. было создано «Товарищество свеклосахарных и рафинадных заводов братьев Терещенко в Киеве». В соответствии с волей Артемия в первой статье его учредительного устава было записано, что ежегодно 80% прибыли предприятия будет поступать в Фонд Терещенко и направляться на благотворительность и меценатство. Таким образом, семья в индивидуальном порядке перешла на прогрессивное налогообложение. Возможно, дело здесь не только в набожности и чувстве собственного достоинства — видное положение в обществе помогало бизнесу. В наибольшей степени это проявилось в случае Михаила Терещенко, внука Николы Артемьевича. О нем, своем деде, написал книгу Мишель Терещенко, вернувшийся на родину предка.
Не по хорошу мил, а по милу хорош
Мы не ставим целью исторический разбор книги — Мишель и не претендовал на лавры историка. Не станем оценивать и литературные достоинства этих семейных записок. Удивляет отношение к описываемым событиям автора и публики. Почему история России, Украины в изложении Мишеля Терещенко имеет семейно-евроцентрический характер, понятно. Но почему мы зачастую отказываемся от собственного фамильно-исторического наследия? Такое впечатление, что страну населяют лишь наследники богатейших семей царской России, которые все годы советской власти мечтали о возврате своих владений, или мучившиеся бременем своей власти рабы. Поразила такая запись в интернете под интервью с Мишелем Терещенко: «Когда, наконец, в Украине примут закон о реституции? Я бы таким как Мишель Терещенко возвратил бы не только имения, но и земли с душами. А то как посмотришь, кто в парламенте заседает, — волосы дыбом встают. Одни дегенераты. У них же на лице все написано, у этих Чечетовых, Лукьяновых и других Шариковых из проффесорского состава»... Интересно, кем себя вообразил писавший: «душой», мечтающей, чтобы ее вернули под господскую власть, надсмотрщиком над «душами» или одним из господ?
Книга называется «Первый олигарх». В чем олигархическое первенство Михаила Терещенко — из книги не совсем ясно. Может, самый богатый и влиятельный? Вот и в аннотации о том же: «...описаны перипетии судьбы этого блистательного человека, который в тридцать один год был обладателем одного из самых больших состояний Российской империи, депутатом Государственной думы России, министром финансов, а затем — иностранных дел во Временном правительстве после февральской революции 1917 года». Этому человеку действительно было много дано. Даже слишком много. Общество, породив олигархов, ужаснулось, опомнилось и погубило их. Как класс. Такое случилось в мировой истории впервые. Может, первенство в этом?
У книги есть и подзаголовок: «Необычайная история жизни моего деда, как ее рассказала бы мне моя бабушка». Но повествование ведется от имени дедушки, Михаила Ивановича. Поэтому получается, что от имени дедушки пишет бабушка, а ее перо направляет внук.
Документальных свидетельств нет. Но прямая речь, придавая написанному достоверность свидетельств очевидца и непогрешимость умершего, рисует историю нашего народа по лекалам семейных и эмигрантских мифов. История служит для них лишь фоном, на котором действуют главные герои — Михаил Терещенко и его близкие. Им, исключительно им должно быть сочувствие и понимание читателя. Остальным уготованы роли преданных слуг, появляющихся на сцене со словами: «Кушать подано», шайки большевистских разбойников во главе с атаманом — «немецким шпионом» Лениным или «ста тридцати пяти миллионов погибших, ставших жертвами тоталитарного советского режима».
Сахарная дорога
Книга начинается с «романтической истории» женитьбы отца Михаила Терещенко, Ивана. «Жителям деревеньки Волфино в Курской губернии... долго будет помниться тот день, когда отец приехал просить руки моей матушки», — пишет от имени деда Мишель Терещенко. Отец невесты, генерал-лейтенант Михаил Андреевич Саранчев, решил, что влюбленные поторопились. Дело было ранней весной, снег только что сошел, вот он и выдвинул условие отпрыску богатой семьи: «Если ваши чувства к моей дочери останутся такими же сильными, то, когда улицы Волфино побелеют вновь, я отдам вам ее руку. Но не ранее». На следующее утро генерал увидел, что дорога, ведшая из деревни, побелела — ее усыпали сахаром, привезенным из расположенного неподалеку, в поселке Теткино, семейного сахарного завода, по приказу Ивана Терещенко.
Иные сегодня склонны видеть в этом поступке лишь романтическую сторону, но отец Ивана углядел в поступке сына самодурство и впредь запретил ему посещать семейные сахарные заводы. Позже Иван Терещенко нашел себя в коллекционировании живописи, меценатстве и посвятил себя деятельности семейного благотворительного фонда.
Дед и отец Михаила умерли почти одновременно, и он в 16 лет оказался владельцем огромного состояния. Ясно, что к рулю мальчику становиться было еще рано — до совершеннолетия всем хозяйством продолжали заправлять его дядья.
Хозяйство было большим и прибыльным. По завету Артемия Терещенко сахарные прибыли должны были делиться между «общественной пользой» и семейной в пропорции 8:2. Этого хватало на безбедную жизнь не только Михаилу, но и всему многочисленному семейству: на виллы, несметные коллекции произведений искусства и предметы роскоши.
Действительно ли объемы благотворительности в четыре раза превышали семейные богатства или часть семейных трат шли по разряду общественных польз, неведомо. Мишель (от имени Михаила) пишет: «Злые языки говорили, что Никола (дед Михаила Терещенко) построил около своего киевского дома Владимирский собор, чтобы было где меня окрестить, затем школу... чтобы я мог учиться, и, наконец, профинансировал расширение университета, чтобы я мог завершить образование». Впрочем, Михаил вместе с родителями жил во Франции, а высшее образование получил в Лейпциге и Лондоне. Там он учился не только экономике и праву, но и европейскому взгляду на Россию.
Опыт экономической модернизации Михаил Терещенко прошел в 1906 г. неподалеку от тех мест, где его отец устилал сахаром дорогу к дому невесты. Начал преобразования с того, что выставил своим работникам гигантскую кастрюлю борща — чтобы поднять их дух. И хотя, по словам Михаила, опыт обновления производства оказался удачным, его влекла иная жизнь. Долгожданное совершеннолетие (21 год) он решил отпраздновать в казино Монте-Карло. «Наконец я мог играть на свои деньги. И как же было заманчиво ощутить размеры огромного состояния, которое отныне было в моих руках!» — пишет от имени дедушки внук. Страсть к игре сохранилась у Михаила на всю жизнь. Он и умер в 1956 г. за игорным столом казино «Отель де Пари» в Монако.
Крестьяне выращивали свеклу, рабочие производили сахар, сахар приносил Михаилу «его деньги». А он сам проводил время с русской «золотой молодежью» на французской Ривьере, «где можно было укрыться и от сурового климата Санкт-Петербурга, и от недремлющего императорского ока». Но в 1911 г. умер дядя Александр, и 25-летнему Михаилу Терещенко все же пришлось взять на себя руководство семейным бизнесом.
Впрочем, бизнес этот был так велик, что непосредственно управлять производствами Михаилу не требовалось — на то были специалисты, управляющие. Его задача — создавать условия для ведения бизнеса на государственном и международном уровне. Если государственный строй для этого плох — нужно его менять. Если война — то и ее нужно вести с прицелом на получение выгоды.
Государственный деятель
«Преодолевая неприятие многих политических деятелей», Терещенко стал депутатом IV Государственной думы. «Не будучи сторонником войны», он стал заместителем председателя Всероссийского военно-промышленного комитета и председателем Киевского, а также ответственным за российскую организацию Красного Креста. «Наблюдая постоянные поражения и хроническую неспособность русских войск к победоносной войне», Михаил Терещенко с Александром Гучковым и другими «интеллектуалами» и масонами плели заговор против царя.
И все же Февральская революция застала их врасплох. Хотя и не настолько, чтобы не перехватить пошатнувшуюся государственную власть. Царь, «по достоверным слухам, склонялся в последние недели» к сепаратному миру с Германией — для Михаила Терещенко это было немыслимо: «это означало предать союзников и собственноручно отдать победу Германии». Поэтому «позиция Временного правительства заключалась в твердом намерении продолжать войну до последнего, чтобы разделить плоды будущей победы с союзниками». Вполне откровенно выразил ее тогдашний министр иностранных дел Милюков: «Россия сохраняет старые цели войны, то есть программу завоеваний и аннексий, какой она была при царском правительстве».
Для войны нужны были деньги — Временное правительство взяло их у банкира Ротшильда и других «богатых друзей» Михаила Терещенко под государственный заем. То есть предполагалось, что за сомнительное удовольствие повоевать уцелевшие российские мужики и рабочие потом расплатятся с процентами. В том перед своими «богатыми друзьями» поручился лично Михаил Терещенко.
Но то ли русские мужики не захотели дожидаться, пока дело дойдет до «последнего», то ли им не нужны были «плоды будущей победы», воевать они упорно не желали. Несмотря на огромные усилия Михаила по разоблачению и поимке большевистского главаря, «немецкого шпиона» Ленина, дело закончилась Октябрьской революцией — или переворотом, кому как нравится. Члены Временного правительства были арестованы и посажены в Петропавловскую крепость. Как мы знаем, Ленин со своими соратниками предпринимал отчаянные усилия, чтобы удержать Россию от катастрофы. В стране начиналась эпоха замены унизительной благотворительности добрых господ государственной политикой сплошной общественной пользы.
«Кровожадные большевики» непременно расстреляли бы Михаила Терещенко, если бы его жена Маргарет не подкупила Льва Троцкого огромным голубым алмазом, считает автор книги. Справедливости ради надо сказать, что из семнадцати членов последнего Временного правительства большевики в 1917 г. никого не расстреляли. Так, может, зря алмаз Терещенко отдали «на создание красной рабоче-крестьянской армии»? Хотя, конечно, революция — не заседание в Думе, а восставший народ бывших хозяев не шибко жалует.
Вскоре, однако, Михаил Терещенко с удивлением обнаружил, что «бывших» не жалуют и европейские друзья — «после того, как Советы сразу после прихода к власти подписали сепаратный мир с Германией, ни один министр Временного правительства ничего не мог сделать для союзников и потерял в их глазах всякую привлекательность. Жертвы, принесенные демократической Россией в 1917 г., незамедлительно были забыты как французами, так и англичанами». (Кто же на кого работал и кто был чьим шпионом?) Михаилу Терещенко не дала визу ни Англия, ни Франция, и бежавший из Советской России олигарх обосновался в Норвегии, откуда оказывал посильную финансовую помощь Колчаку.
Жизнь после родины
Ни образование, ни блестящий ум не помогли Михаилу Терещенко, преодолев горечь потерь, правильно оценить происходящее. В книге приведено его заявление, опубликованное в газете «Нью-Йорк таймс» под названием «Терещенко советует не оказывать помощи красным». «Имеющиеся у них формирования достаточны только для посредственного исполнения полицейских функций в двух городах, — поучает олигарх мировое цивилизованное сообщество. — С точки зрения морали любое сотрудничество с ними хуже бесполезного, поскольку они помешаны на честолюбии и жажде золота...»
Как это отличается от того, что писал Герберт Уэллс в книге «Россия во мгле»! «Единственное правительство, которое может сейчас предотвратить... окончательный крах России, — это теперешнее большевистское правительство, при условии, что Америка и западные державы окажут ему помощь». «Большевистское правительство чрезвычайно неопытно и неумело; временами оно бывает жестоким и совершает насилия, но в целом — это честное правительство». «Советское правительство не только упрочило свое положение и восстановило порядок, но и создало заново русскую армию в качестве боеспособной силы». И ведь прав оказался английский фантаст. Надежды о возврате власти, возлагавшиеся Михаилом на Колчака и союзников, не оправдались.
Шли годы. Терещенко, сохранив обширные связи и немалые богатства за границей, занимался банковским бизнесом; отрабатывая личные гарантии военных займов, возвращал к жизни австрийский банк «Кредит-Анштальт» и даже спасал зарубежные активы этого банка от Гитлера, придумав для этого офшорную схему управления; женился наконец на Маргарет — бабушке Мишеля, с которой многие годы жил в гражданском браке, но вскоре развелся и женился на другой. В шестьдесят лет он стал управляющим колониальными пальмовыми плантациями в Мозамбике. Там производили пальмовое масло. Наверное, это напоминало ему милое сердцу семейное производство сахара в России.
Зачем Мишель Терещенко написал эту книгу? Возможно, через нее, словно через дверь, захотел ступить на землю своего деда? Но нельзя дважды не только войти в одну и ту же реку, но и ступить на одну и ту же землю. Ведь если Михаил Терещенко был первым олигархом, то его родина стала Великой державой. Уже после него. Ее народу есть что вспомнить и помимо гигантской кастрюли борща, выставленной некогда для своих работников юным олигархом.
А за борщ спасибо.
Справка «2000»
Терещенко М. Первый олигарх: Михаил Иванович Терещенко (1886—1956): Необычайная история жизни моего деда, как ее рассказала бы мне моя бабушка / Мишель Терещенко; пер. с фр. — К.: Ника-Центр, 2012. — 228 с. Тираж 1000 экз.
Еженедельник
