23.05.2013

Ярослав Гандзюлевич: Самое сложное для присяжных — страх принятия решения

Ярослав Гандзюлевич: Самое сложное для присяжных — страх принятия решения

Дмитрий КОРОЛЕВ

29 апреля во Львове в Лычаковском районном суде начался первый в истории Украины судебный процесс с участием присяжных заседателей. Это событие привлекло большое внимание СМИ (репортажи выдали в эфир все ведущие телеканалы страны), тем более что уголовное дело — по обвинению подданного Королевства Марокко Шакиба Отмана в убийстве львовского врача-травматолога Леона Фрайфельда — действительно резонансное. 16 ноября прошлого года ему было даже посвящено ток-шоу Андрея Пальчевского «Про жизнь» тогда еще на телеканале «Интер».

Жестокое убийство произошло 19октября 2012 г. около 6 утра на ул. Пекарской. Преступник зверски избил 67-летнего доктора, и тот от полученных травм скончался на месте. Прибывшая по вызову прохожих милиция задержала араба — бывшего студента Львовского медицинского университета им. Д.Галицкого, отчисленного оттуда якобы по представлению Фрайфельда. Однако убитый никогда в университете не преподавал, т. е. мотив мести — первоначальная версия следствия — выглядит неубедительно. Потом, впрочем, эту версию сняли.

По показаниям очевидцев, Отман, находившийся в состоянии опьянения, «прыгал по телу убитого» и что-то кричал. У защиты, однако, есть предположение, что он просто пытался объяснить ситуацию — но сделать этого не смог по той причине, что практически не владеет украинским или русским языком.

Имеется в этом, на первый взгляд простом, деле еще одна странность. Фрайфельд был мужчиной крупным (при росте свыше 180 см), физически сильным, хорошим спортсменом. По словам брата покойного, он умел драться. Его же предполагаемый убийца едва ли весит 75 кг. Удивительно, как ему (а ведь он еле стоял на ногах!) удалось так легко повалить противника на землю и забить. Фактор внезапности нападения не служит объяснением: судя по состоянию кулаков убитого, он успел дать отпор нападавшему и должен был нанести ему серьезные повреждения. Но у Отмана травм как раз зафиксировано не было.

Фрайфельда все вспоминают как человека большой души и медика от Бога, исцелившего многих пациентов. Его убийство, безусловно, — не только трагедия для семьи, но и большая утрата для общества. Вдобавок муссировался вопрос о национальности погибшего. С одной стороны, некоторые СМИ, в частности израильские, попробовали привязать к делу политический мотив «антисемитизма, процветающего на Западной Украине». С другой — на форумах в интернете встречаются ксенофобские высказывания и в отношении убитого, и в адрес его предполагаемого убийцы. На наш взгляд, все эти обстоятельства и раздутый вокруг них в прессе ажиотаж не способствуют объективному рассмотрению дела, политизируя его и оказывая воздействие на суд.

Судебные заседания возобновились 13—14 мая. Так уж получилось, что одним из участников процесса — защитником обвиняемого — выступает мой старый знакомый, известный в городе адвокат Ярослав Гандзюлевич. К нему я и обратился с просьбой прокомментировать обстоятельства дела, изложить вкратце позицию защиты и высказать свое мнение об институте суда присяжных на Украине.

— Ярослав, верите ли вы в невиновность своего подзащитного и видите ли перспективу успешного для вас исхода дела?

— Я, как и положено адвокату, всегда настроен на положительный исход процесса. Убежден в невиновности моего подзащитного и намерен добиваться его оправдания. По моему мнению, человек просто оказался в ненужный момент в ненужном месте, к тому же, увы, в изрядном подпитии. Однако мотива убивать у него на самом деле не было, а приводимые следствием доказательства весьма неубедительны.

Ныне следствие считает, что приведший к трагедии конфликт вспыхнул на почве внезапно возникших у Отмана хулиганских побуждений. Якобы он обратился к Фрайфельду с какой-то просьбой или требованием, тот его не выполнил, и это спровоцировало агрессию. Обращаю внимание на то, что милиция не основывается на фактах, а излагает всего лишь свои домыслы и догадки.

Проблема в том, что большие сомнения вызывает объективность и непредвзятость органов следствия. С первой обоснованной жалобой на действия следователя Федора Лужецкого я обратился во Львовскую областную прокуратуру 21 ноября 2012 г. В ней я указал, что гражданин иностранного государства 12часов находился без переводчика и адвоката. Фактически работники Лычаковского райотдела милиции делали с ним все что хотели!

В своей жалобе я поставил вполне правомерный вопрос: неужели во Львове 19 октября 2012 г. в рабочий день (пятницу) так долго нельзя было найти адвоката и переводчика? По этому поводу я просил провести служебное расследование. Ответа не получил до сих пор...

— Были ли еще факты произвола со стороны следствия и прокуратуры?

— Помимо вышеизложенного, хочу заострить внимание на следующих фактах, которые имели место в райотделе милиции уже в моем присутствии. Я прибыл туда приблизительно в 18.30 19 октября, и мне понадобилось немного времени, чтобы войти в курс дела. По внешнему виду Шакиба Отмана я понял, что ни в какой драке он не участвовал. Свои соображения я высказал милиционерам. Например, на лице клиента не было ни единого синяка или царапины. Костяшки пальцев не сбиты. Отман никогда не занимался боксом. По версии следствия, он руками наносил удары по голове, что у нетренированного человека однозначно привело бы к сильным гематомам и опухлости кистей рук и пальцев.

Хочу особо подчеркнуть, что с Шакибом Отманом на протяжении четырех месяцев, начиная с 19 октября и до передачи дела в суд, не было проведено ни одного следственного действия.

Следователь Лужецкий и прокурор Богдан Дякив, осуществляющий надзор за проведением следствия, пытались всеми способами отстранить меня от дела; они давили на Отмана, навязывая ему вместо меня «своего» адвоката. Они уговорили (уж не знаю как) «переводчика» Ломрабти Мухаммеда (переводчик в кавычках, ибо соответствующей квалификации не имеет) попробовать убедить Отмана отказаться от моих услуг. Однако тот на уговоры не поддался.

Затем был воистину иезуитский ход. Следователь Лужецкий при поддержке прокурора Дякива обратился во вновь созданный центр предоставления бесплатной правовой помощи. На основании запроса им предоставили адвоката на отдельное следственное действие. С этим адвокатом они пошли в следственный изолятор и провели ознакомление с материалами дела. За час времени в СИЗО адвокат Ирина Сулятицкая ознакомилась с тремя томами дела, просмотрела три видеозаписи, а также осмотрела вещественные доказательства, после чего подписала все необходимые процессуальные документы. И на основании этого мне прокуратурой было затем отказано в полноценном и спокойном изучении всех материалов дела!

Хотя, естественно, от услуг навязанного со стороны адвоката Отман отказался, и Сулятицкая никак в процессе ныне не участвует. Однако в результате проделанной хитроумной комбинации была затруднена моя работа. Мне с самого начала не дали ознакомиться с важными вещдоками, в частности с тремя видеодисками, одеждой и обувью обвиняемого и погибшего. На мой взгляд, факты, говорящие в пользу невиновности моего клиента, следствием игнорируются. Так, в материалах дела отсутствуют распечатки телефонных разговоров Фрайфельда — а из них можно было бы выяснить, не угрожал ли кто-либо доктору. Есть и другие факты фальсификаций, о которых я мог бы рассказать журналистам «2000» уже после окончания судебного следствия.

В общем, лишь после начала судебного процесса, 13 мая, я наконец получил в полном объеме доступ ко всем материалам дела.

В Лычаковском райотделе милиции Отмана били палками и кулаками, унижали его человеческое достоинство. Об этом он рассказывал мне в изоляторе. Эти факты я сообщил прокурору Дякиву — никакой реакции! Более того, на предварительном судебном заседании 22 февраля Дякив запугивал уже меня, угрожая открыть против меня уголовное дело. С жалобой я обратился к прокурору области. Я законно ожидал отстранения г-на Дякива от поддержания обвинения, но и этого не последовало.

— Имеется ли у защиты своя версия преступления?

— Если судить по повреждениям на теле убитого, его бил не один человек, а двое-трое. Не исключено, что это могло быть и заказное преступление. Возможно, Фрайфельда хотели всего-навсего припугнуть, но именно из-за оказанного им сопротивления преступники рассвирепели и забили человека насмерть.

Пробелы в УПК

— В народе говорят: от сумы и тюрьмы не зарекайся. Любой человек может попасть в ситуацию, когда ему придется доказывать, что он не виновен. И это в обстановке — мы слышим отовсюду — коррупции, продажности, вседозволенности органов, ответственных за правопорядок и законность. Способен ли институт суда присяжных улучшить ситуацию с защитой прав человека на Украине?

— Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Это объективно. Я бы поставил вопрос в следующей плоскости: может ли кто-нибудь оказывать давление на присяжных? И здесь мы должны сказать честно: да, может. Но давление давлению рознь. Чтобы склонить человека к принятию определенного решения, вовсе не обязательно угрожать ему физической расправой. А именно так в общественном сознании обычно понимается давление. Человеку можно предложить деньги, возможность родственнику поступить в вуз на бюджетную форму обучения; да мало ли на что хватит фантазии у заинтересованных сторон!

Лично у меня не слишком популярное, как на сегодняшний день, отношение к специфическому понятию «права человека». Права человека — это политико-экономическая категория. Как говорил выдающийся подзабытый у нас мыслитель Карл Маркс, ваше право определяется возможностью вашего кошелька. К сожалению, человек не только внезапно смертен, но и внезапно жаден и слаб.

— Вам что-то известно о процедуре отбора присяжных? Насколько эти люди компетентны в решении вопроса, ответ на который им предстоит дать?

— Сейчас это комментировать рано. Критерий истины — практика. Считаю, что процесс покажет как положительные, так и негативные стороны суда присяжных. Весь смысл как раз в том, что они некомпетентны! Их жизненный опыт, смекалка, мировоззрение должны помочь понять — виноват человек или нет. Самая большая сложность для присяжных — страх принятия решения. Их вердикт способен сломать жизнь невиновному человеку или, наоборот, оставить на воле преступника, который может к тому же быть опасным для общества.

Предлагаю развернуть проблему шире и в историческом плане. Сравнить институт народных заседателей и демократизм судебной ветви власти в Советской Украине, что бы там сейчас ни говорили, — и фактическое издевательство над судом, которое творится у нас в последние годы. Демократизм той системы состоял в следующем: в названии присутствовало политико-правовое понятие «народный суд», законом утверждались выборность судей, их подотчетность перед трудовыми коллективами и общественностью, наличие товарищеских судов.

— Классический состав суда присяжных — 12 человек. У нас же суд состоит из трех заседателей плюс двое запасных. Не маловато ли?

— Это не много и не мало. Но вот возникла такая проблема. На заседании запасному присяжному вдруг стало плохо, его увезла «скорая». По закону, если присяжный не выздоровеет и не сможет в дальнейшем принимать участие в процессе, его заменяют на другого. При этом процесс начинается сначала, и в этом таится опасность затягивания рассмотрения дела и прочие неприятности.

— На ваш взгляд, процедура проведения суда присяжных выписана в нашем Уголовно-процессуальном кодексе должным образом? Имеются ли там какие-нибудь пробелы и изъяны? Если б вы были народным депутатом, какие изменения в УПК предложили бы?

— Считаю необходимым предусмотреть в законе учебу и тренинг присяжных. Конечно, законодательные основы этого института еще очень сырые, требующие внесения поправок. Вот, скажем, согласно ст.387 УПК при отборе присяжных задавать кандидатам вопросы, чтобы выяснить характеристику человека, имеют право прокурор, потерпевший, подсудимый, а адвокат почему-то нет.

Вообще же у меня сложилось впечатление, что сегодняшняя ситуация с судом присяжных — это в первую очередь результат заигрываний с Европой. Т. е. суд введен не ради улучшения положения с правосудием в стране, а чтобы «понравиться Европе», «приблизиться к ее стандартам» и т. д. Плюс манипулирование общественным мнением. Мы ведь знаем, что команда, ныне находящаяся у власти, подмяла судебную ветвь под себя... Потому и был наспех предложен сырой, невычитанный закон, которым и введен суд присяжных.

Плохой закон можно изменить, но как? Всегда следует помнить слова Ленина, который сказал примерно следующее: мы будем оставаться наивными детьми, пока не научимся за словесной мишурой видеть интересы, ясное дело, отнюдь не «общечеловеческие»!

О смертной казни и ответственности

— Вашему клиенту угрожает пожизненное заключение. А если бы не мораторий на смертную казнь — то светила бы и «вышка». Сейчас некоторые политики, КПУ в частности, предлагают восстановить смертную казнь за особо тяжкие преступления. Как к таким предложениям относитесь вы — как адвокат и гражданин?

— Это тема другого большого разговора. Надо бы внимательнее почитать, что за законопроект предлагает КПУ.Однако могу сказать: слишком велика опасность того, что через механизм смертной казни будут устраняться политические противники, осуществляться расправы над теми гражданами, что «не понравились» местной милиции, прокурору, судье и т. д.

— Вам выпала честь быть адвокатом на первом в истории независимой Украины суде с участием присяжных. Думается, от исхода процесса, от того, насколько суд будет честным и объективным, во многом зависит будущее правосудия в нашей стране. Чувствуете ли вы ответственность не только перед своим клиентом, но и перед обществом?

— С учетом того, что данное непростое дело именно по моей инициативе и рассматривает суд присяжных, я, безусловно, осознаю всю ответственность перед обществом. Но как адвокат я прежде всего ответственен перед своим клиентом и сделаю все возможное, чтобы восторжествовала справедливость.

— Ярослав, я знаю, что вы постоянный читатель газеты «2000». Помогают ли публикуемые в ней материалы в вашей деятельности?

— Без лишней комплиментарности хочу сказать, что я с большим уважением и чувством глубокой признательности отношусь к вашему еженедельнику. Он позволяет всегда быть в курсе происходящих в стране и мире экономических и политических процессов. «2000», на мой взгляд, — единственная газета на Украине, подкупающая профессионализмом ее авторов и при этом не на словах, а на деле отстаивающая свободу слова. Со многими авторами я не согласен, однако, как сказал кто-то из великих: мне не нравится ваша точка зрения, но я готов жизнь отдать за то, чтобы вы имели право ее высказать.



Дмитрий КОРОЛЕВ
Данная статья вышла в выпуске №20-21 (654) 24 – 30 мая 2013 г.
0




НОВОСТИ ДНЯ


ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!