09.03.2007

Полоний в Лондоне

Жорес МЕДВЕДЕВ, ученый-радиобиолог, Лондон

«Фонд гражданских свобод» Березовского и Гольдфарба

В своем выступлении 22 декабря 2000 г. Березовский также сообщил, что исполнительным директором фонда назначается выпускник МГУ микробиолог Александр Гольдфарб, заведующий лабораторией в Нью-Йоркском институте здравоохранения. Ранее он был одним из руководителей по распределению средств Фонда Сороса в России. К сообщению русской службы Би-би-си прилагалась краткая биография Гольдфарба. Я приведу здесь лишь ту часть этой биографии, которая касается жизни и работы Гольдфарба в СССР.

Гольдфарб Алекс

Глава созданного Борисом Березовским Фонда гражданских свобод. Биолог по профессии, с конца 1980-х годов он возглавлял московское отделение Фонда Сороса, в середине 1990-х годов вошел в число лиц, приближенных к Березовскому.

Александр Давидович Гольдфарб (Alexander (Alex) Goldfarb) родился в 1947 г. в Одессе. В 1969-м окончил биолого-почвенный факультет МГУ имени Ломоносова. В 1975 г. эмигрировал в Израиль. Получил докторскую степень в израильском Научном институте Вайцмана в 1980 г. Британская вещательная корпорация Би-би-си News называет Гольдфарба известным в прошлом «еврейским диссидентом и переводчиком Андрея Сахарова», а газета «Московский комсомолец» — бывшим секретарем Сахарова.

В этой и во всех других кратких и более подробных биографиях Гольдфарба всегда отсутствует период в шесть лет между окончанием МГУ и эмиграцией в Израиль. В биографии обычно нет и сведений о родителях Алекса Гольдфарба. Его отца, Давида Моисеевича Гольдфарба, я знал достаточно хорошо, но с самим Аликом Гольдфарбом встречался раза три-четыре на семинарах моего друга Романа Хесина в 1970—72 гг. Давид Гольдфарб, Роман Хесин и некоторые другие московские генетики, пользуясь покровительством академика Игоря Курчатова, создателя советской атомной бомбы, сумели основать отдел радиобиологии в Институте атомной энергии в Москве. Там можно было заниматься настоящей генетикой в период, когда почти во всех других институтах, включая и МГУ, еще господствовала «мичуринская биология» и т. д. Лысенко полностью контролировал не только Академию сельскохозяйственных наук, но и биологическое отделение АН СССР. И. В. Курчатов умер в 1960 г., но сменивший его на посту директора института академик А. П. Александров продолжал поддерживать развитие отдела радиобиологии, для которого было построено отдельное современное здание на площади, получившей имя И. В. Курчатова. Именно в лабораторию Романа Хесина поступил на работу после окончания МГУ молодой Александр Гольдфарб. Роман Хесин, ветеран войны, участник обороны Москвы и Сталинграда, был очень талантливым генетиком, однако в 1948 г. был уволен из МГУ и несколько лет работал лаборантом...

Затем он перешел на работу в университет в Каунасе, переквалифицировавшись на биохимика. В Институте атомной энергии в Москве он создал лабораторию биохимии цитоплазмы. Профессор Давид Гольдфарб, инвалид войны, потерявший на фронте ногу, сосредоточил свои исследования на биофизике и генетике бактерий и читал яркие лекции в нескольких институтах. Молодой Александр Гольдфарб вскоре стал аспирантом Института атомной энергии и готовил диссертации по взаимодействию ДНК и РHК полимеразы у бактерии кишечной палочки, классического объекта биохимии микробов. В 1972 г. Роман Хесин и Александр Гольдфарб с соавторами опубликовали на эту тему статью в иностранном журнале по молекулярной генетике на английском языке. Результаты исследований были интересными, и предполагалось, что авторы находятся накануне важного и для биохимии, и для молекулярной генетики открытия. В начале 1973 г. я уехал в Англию в годичную командировку, и моя связь с Романом Хесиным прервалась. После неожиданного лишения советского гражданства в августе 1973 г. сотрудник суперсекретного Института атомной энергии им. И. В. Курчатова Роман Хесин уже не мог со мной переписываться. Контакты и переписка с иностранцами для ученых таких институтов требовали регистрации и разрешений особых отделов.

Александр Гольдфарб неожиданно для всех, не дождавшись защиты диссертации, подал в начале 1975 г. заявление на эмиграцию в Израиль. Еще более неожиданным было то, что он получил разрешение и визу и уехал без прохождения трех (или более) лет «охлаждения», которые по законам того времени были обязательными для всех евреев, занимавших любые должности в т. н. закрытых учреждениях. Эмиграция в Израиль была наиболее трудной именно в 1975 г., так как после принятия сенатом США в декабре 1974-го поправки Джексона-Веника к торговому законодательству, связавшему льготы в торговле СССР и США с квотами на эмиграцию евреев из Советского Союза, правительство СССР, наоборот, ограничило эмиграцию и расторгло торговый договор с Соединенными Штатами. Сенатор Джексон требовал ежегодную эмиграцию из СССР на уровне 65 тыс. человек. В 1975 г. смогли уехать только 20 тыс., в основном пожилых людей и евреев польского происхождения. Отец Гольдфарба вскоре также подал заявление на эмиграцию, но получил отказ... Ему и его жене пришлось ждать отъезда еще 10 лет.

Александр Гольдфарб, во всяком случае до конца 1972 г., не был ни диссидентом, ни переводчиком или секретарем академика Андрея Сахарова. Но в 1974 году, когда Сахаров, поддержавший поправку Джексона-Веника, начал активно встречаться с иностранными журналистами и давал в своей квартире пресс-конференции, Гольдфарб, прекрасно владевший английским, действительно выполнял для Сахарова функции переводчика. Последний упоминает об этом в своих «Воспоминаниях».

После нескольких лет в Израиле и двух лет в ФРГ Александр Гольдфарб переехал в США, где получил должность ассистента профессора на кафедре микробиологии Колумбийского университета в Нью-Йорке. Помимо научной работы на кафедре, он по линии Госдепартамента участвовал в деятельности особых комиссий, члены которых проводили подробные беседы с еврейскими эмигрантами, приезжавшими в Соединенные Штаты с середины 80-х годов уже тысячами ежемесячно. Михаил Горбачев, стремившийся к отмене поправки Джексона-Веника, снял множество ограничений на эмиграцию, и из СССР уезжали в Израиль и в США ежегодно около 200 тыс. человек... В эти годы уехал в Соединенные Штаты и мой знакомый биохимик Валерий Сойфер, которому из-за его работы в Институте атомной энергии в 1968 — 70 гг. пришлось ждать разрешения на эмиграцию почти десять лет. 1971 г. Сойфер работал в Институте общей генетики АН СССР, а затем в Институте генетики и молекулярной биологии растений BACXHИЛ, которые не были секретными.

В своих воспоминаниях о прибытии в США Сойфер пишет: «Сразу при выходе из здания аэропорта мы столкнулись с инвалидной коляской. В ней сидел милейший Давид Моисеевич Гольдфарб, а с обеих сторон его инвалидной коляски за ручки держались жена Гольдфарба Цецилия Григорьевна и сын Алик. Алика я не видел лет восемь. Из юноши-аспиранта он превратился в зрелого мужчину с бородой. Оказалось, что Давид Моисеевич собрался лететь в обратном с нами направлении — в СССР, повидаться с внучками. Он рассказал, что страдает без внучек, не может без них существовать, и вот решил слетать на время в СССР, чтобы унять сердечную муку, вызванную разлукой с самыми любимыми существами на свете (в то время дочь Давида Моисеевича Ольга с двумя дочками еще жила в Стране Советов). Алик вызвался прийти вечером на ужин, организуемый нашими друзьями, встречавшими нас гурьбой в Нью-Йоркском аэропорту. Они сказали ему, в каком из ресторанчиков планируют встретиться вечером, и в назначенный час я увидел Алика. Он предложил мне выйти из ресторана минут на 15, чтобы поговорить о будущей работе (он в то время был принят в Колумбийский университет на временную должность). — Хорошо, что Вы получили должность полного профессора, иными словами, перепрыгнули через эту проклятую ступень Associate Professor, которую я никак перепрыгнуть не могу, но теньюра («теньюр» — это постоянная должность) Вам ни за что не получить, — уверенно проговорил Алик. (Приглашение Сойферу было только на год в маленький университет. — Прим. Ж. М.). — Ну, не отчаивайтесь, — добавил он, — мы Вам поможем и в каких-нибудь второстепенных университетах на временных должностях до пенсии продержим.

Кто такие могущественные МЫ, он не уточнил, я счел неудобным про это спрашивать, но настроение у меня было паршивое. Я все-таки раньше верил, что смогу вернуться к полноценной работе в науке. Эти первые разговоры опрокидывали такие надежды и, казалось, не оставляли иного пути, как пребывание на временных должностях».

«Могущественные МЫ» означало группы еврейских эмигрантов из СССР, приехавших в США уже давно, заслуживших доверие и начинавших занимать ответственные посты в американской администрации. В Советском Союзе началась горбачевская перестройка, и старые американские кадры советологов, выросшие в условиях «холодной войны», были не в состоянии формировать новую политику США по отношению к СССР. В госдепартаменте, в администрации Белого дома и даже в ЦРУ стали появляться русские, вернее практически русифицированные евреи. Объективно понимать реальные процессы в СССР может лишь человек, длительно там живший и работавший. Никакой настоящий американец, даже изучивший русский язык и советскую историю в американском университете, не может быть компетентным экспертом политики этой совершенно «иной по всем параметрам» страны. Сложен для американцев и русский язык. Даже после многих лет изучения правильного и постоянно развивающегося русского языка они не знают. За 33 года жизни за рубежом я не встретил ни одного иностранца-советолога или «русиста», который в совершенстве владел бы русским, даже если он смог избавиться от акцента.

Процесс увеличения числа бывших жителей СССР на ответственных постах в рангах советников и помощников, особенно из числа высокообразованных людей, усилился в период администрации Клинтона. В 2000 г., после прихода к власти администрации Джорджа Буша, он остановился. При смене администраций бывшие русские теряли важные должности, начала появляться явная русофобия. Путин же был для американцев популярным «западником», какими были Горбачев и особенно Ельцин. Вся ельцинская приватизация проводилась под наблюдением и по рецептам западных «консультантов». Существовавший план превращения бывшего СССР в сырьевой и энергетический придаток западных экономик внезапно остановился именно в России. Советский Союз развалился, но его самая важная часть — Россия — внезапно начала полностью независимую внешнюю и внутреннюю политику. Доверие к русским экспертам в администрации США было тут же утрачено, и консервативные сторонники «холодной войны» стали возвращаться на прежние посты. Если бы террористические акты 11 сентября 2001 г. не направили бы внешнюю политику Соединенных Штатов в сторону Афганистана, для чего требовалось содействие Путина и среднеазиатских лидеров бывшего СССР, то конфронтация Вашингтона именно с Россией могла бы стать реальностью.

В 1990 — 1996 гг. Александр Гольдфарб был одним из руководителей программы Сороса по оказанию финансовой помощи советской науке. В этой программе был и гуманитарный, филантропический элемент, но были и стратегические соображения. Администрация США была сильно озабочена уже начавшейся с конца 1991 г. массовой вербовкой советских технических специалистов в области атомной энергии, ракет, военной техники и космических программ в другие страны. Такие эксперты высшей квалификации, терявшие работу не только в России, но и в Украине, Казахстане, Узбекистане и других странах, соглашались на работу по длительным контрактам в Северной Корее, Китае, Вьетнаме, Иране, Ираке, Бразилии и даже в Ливии и Пакистане. Телеологических барьеров для этого не было. Кроме инициатив Сороса, появилось несколько программ финансовой помощи CШA и НАТО по ликвидации атомного оружия в Казахстане и в Украине, запасов химического и бактериологического оружия и т. д. Многие из них были секретными.

Гольдфарб по линии Фонда Сороса обеспечивал грантами академические институты в Москве, Новосибирске и в других городах. Он оказал помощь и отделу радиобиологии курчатовского института атомной энергии, который, оставаясь в том же здании, был преобразован уже в самостоятельный институт молекулярной генетики. Собственную лабораторию в США Гольдфарб перенес из Нью-Йорка в Институт здоровья в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Здесь был отдел туберкулеза, который в 1997 г. получил грант в 13 млн. долл. от Сороса на борьбу с устойчивым к антибиотикам туберкулезом в тюрьмах Томской области в России. Для работы в лаборатории Гольдфарба в Ньюарке переехали около 15 молодых русских ученых из Новосибирска, Иркутска, Москвы и других городов. По существу эта лаборатория стала сугубо русской и продолжала теоретическую работу по механизмам синтеза РНК и ДНК.

Фонд Сороса однако потерпел крах в августе 1998 г. вместе с экономическим кризисом. Сорос как профессиональный валютный спекулянт начал еще в 1995 г. операции с тогда очень прибыльными российскими бонами Центрального банка, дававшими феноменальные 150% прибыли в год. Это была государственная финансовая пирамида, рассчитанная на рост доходов от продажи нефти. Падение цен на нефть в 1998 г. и привело к коллапсу финансовой пирамиды и к дефолту. Сорос, по некоторым сообщениям, потерял на российском дефолте около 2 млрд. долл. и поссорился со всей администрацией России.

Его обида на всю Россию и отказ нового премьера Примакова даже от обсуждения соросовских проблем привели к сворачиванию всех соросовских программ. Для Гольдфарба это не стало трагедией. Но он все же потерял «международный» статус. Распределение финансовых фондов и решение судеб людей — это, возможно, своего рода addiction. Текущая работа в лаборатории уже не стимулирует и не дает возбуждающего эффекта.

Фонд Березовского по размерам скромнее соросовского и ориентирован на политические авантюры в России, Украине и в других странах СНГ. Да и сам Березовский, в отличие от Сороса, вмешивался во все дела по распределению денег. У Сороса было гипертщеславие. Отсюда и его требования, чтобы получатели даже скромных грантов добавляли к своему титулу слово «соросовский». Поэтому в России и в других странах СНГ появились «соросовские» профессора, «соросовские доценты», «соросовские» аспиранты и даже «соросовские учителя». Приставка «соросовский» стала почетной, знаком избранника с более высоким доходом. В настоящее время соросовские гранты переместились в Грузию и выдаются чиновникам, которые, однако, их не афишируют. Получают соросовские гранты и члены грузинского правительства. Они распространяются не для того, чтобы чиновники не уезжали из страны, а для того, чтобы не брали взяток. Тоже, конечно, благородная задача. Сомневаюсь, что эти фонды идут из личных сбережений Сороса.

Должность «правой руки» Березовского для Гольдфарба не слишком почетная, но, наверное, хорошо оплачиваемая. К настоящему времени через «фонд» прошло около 75 мин. долл. Цели «фонда» не всегда благородные. Субсидируются многие интриги, политические акции и разные аферы. Оплачиваемые «фондом» публикации недостоверны и чаще всего направлены против Путина.

Гольдфарб сообщил 12 июля 2006 г. через радиостанцию «Эхо Москвы» о том, что «Фонд гражданских свобод» закрывает свое представительство в России и не намерен проводить перерегистрацию в соответствии с новым законом о неправительственных организациях». «Мы продолжим финансирование проектов, направленных против путинского режима, но впредь не будем их афишировать, чтобы не помогать власти их уничтожить».

И все же нельзя исключить и того, что Гольдфарба, тесно связанного с госдепом США, рекомендовали Березовскому для руководства фондом органы американской администрации. Оставлять без контроля столь беспокойного человека с его миллиардами долларов было, конечно, опасно. Журналист Олег Султанов, несколько месяцев проработавший в 2002 г. в «группе Березовского», сообщал впоследствии в интервью газете «Московский комсомолец»: «Из общения с Гольдфарбом я понял, что он на самом деле очень близок к Березовскому, курирует большинство его проектов. При мне Борис Абрамович постоянно звонил ему на мобильный, даже передавал мне приветы. Правда, мне почему-то показалось, что не Березовский руководит Гольдфарбом, а совсем наоборот. В принципе это неудивительно, если учесть связи Гольдфарба с американскими спецслужбами. Лимарев много раз говорил мне, что Алекс поддерживает с ними близкие отношения».

Продолжение следует

Огулов - лечение содой


Жорес МЕДВЕДЕВ
Данная статья вышла в выпуске №10 (357) 9 - 15 марта 2007 г.
0




НОВОСТИ ДНЯ


ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!