23.02.2007

Полоний в Лондоне

Полоний в Лондоне

Жорес МЕДВЕДЕВ, ученый-радиобиолог,

Лондон

В Америке, куда направлялся Литвиненко, бежав из России, он, наверное не погиб бы. Страна большая, динамичная и для бывшего подполковника КГБ-ФСБ нашлось бы дело по специальности (помимо сочинения книг). Александр Литвиненко проходил воинскую службу в органах МВД и в частях, занимавшихся охраной и перевозкой государственных ценностей. С 1986 г. — в органах КГБ СССР, в отделе борьбы с контрабандой и хищениями оружия и боеприпасов. Мастер спорта по пятиборью. Участвовал в рискованных рейдах. В последующем он специализировался на борьбе с терроризмом и организованной преступностью. Участвовал в боях в Чечне в 1996 г., где был серьезно ранен. С 1997 г. работал в Управлении ФСБ по разработке преступных организаций (УРПО). Это было секретное подразделение, в котором Литвиненко занимал должность старшего оперативного сотрудника и замначальника одного из отделов. Всегда имел при себе табельное оружие.

18 ноября 1998 г. вместе с группой офицеров ФСБ Литвиненко, на тот момент подполковник, провел в Москве пресс-конференцию, которую транслировал телеканал ОРТ, принадлежавший Борису Березовскому. Выступавшие сообщили о якобы полученных офицерами в ноябре 1997-го (то есть год назад) от руководителей УРПО указаниях убить Березовского — на тот момент заместителя секретаря Совета безопасности РФ.Литвиненко со товарищи якобы отказался выполнять приказ, и начальство стало угрожать им физической расправой.

В ФСБ разбирать эти обвинения не стали, посчитав трюком Березовского. История с якобы отданным приказом убить Бориса Абрамовича часто подвергается сомнению, и я не предполагаю анализировать этот эпизод. Важно подчеркнуть, что у Литвиненко именно с этого периода начались проблемы с руководством УРПО.После одной из «разборок» в 2000 г. он спланировал, согласовав с Березовским, нелегальный выезд из России (через Украину и Турцию) в США.Друзья в одной из стран СНГ (очевидно, в Украине) снабдили его фальшивым паспортом. Жену с сыном Литвиненко отправил в турпоездку в Испанию. В США в то время при спонсорстве Березовского историк Рутгеровского университета Юрий Фельштинский, эмигрировавший из СССP в 1978 г., готовил книгу о том, что взрывы жилых домов в Москве и в Волгодонске в сентябре 1999 г. были осуществлены ФСБ для оправдания чеченской войны. Но для гипотезы не хватало соавтора, реального офицера ФСБ, сбежавшего из России в Америку. Без этого книга могла провалиться. Таков был общий замысел.

Дальнейшие события целесообразно изложить по тексту «Предисловия» Александра Гольдфарба к русскому изданию второй книги Литвиненко «ЛПГ (Лубянская преступная группировка)», изданной в 2002 г. в форме диалога Литвиненко и Акрама Муртазаева:

«О том, что Саша Литвиненко находится в Турции, я узнал от олигарха Бориса Березовского.

Звонок разбудил меня среди ночи 20 октября 2000 года. Проклиная себя за то, что забыл выключить мобильный телефон с вечера, я на ощупь нашел его и нажал кнопку.

— Привет, — сказал Борис. — Ты где?

— В кровати, у себя дома в Нью-Йорке.

— Извини, я думал, что ты в Европе. У вас ночь?

Я посмотрел на часы.

— Четыре утра.

— Ну, извини, я потом перезвоню.

— Да нет, говори уж, что случилось?

Борис звонил из своего дома в Кап-д'Антиб на юге Франции, где я недавно навещал его, возвращаясь в Нью-Йорк из Москвы. К тому времени он уже вдрызг разругался с Путиным, отказался от своего места в Госдуме и объявил, что не вернется в Россию. Конфликт между ним и Президентом за контроль над телеканалом ОРТ был в самом разгаре.

— Ты помнишь Сашу Литвиненко? — спросил Борис.

— Да, помню Литвиненко, — сказал я. — Это твой кагебэшник. Очень милый человек для кагебэшника.

— Так вот, он в Турции, — сказал Борис.

— Ты разбудил меня среди ночи, чтобы об этом сообщить?

— Ты не понимаешь, — сказал Борис. — Он убежал.

— Как убежал, его же выпустили?

— Его должны были посадить снова, и он убежал из-под подписки о невыезде.

— Молодец, правильно сделал. — сказал я. — Лучше в Турции, чем в Лефортово. Впрочем, в Лефортово сидеть лучше, чем в Турции. Я надеюсь, он не в тюрьме?

— Нет, он не в тюрьме, он в гостинице в Анталии с женой и с ребенком. Он хочет пойти и сдаться американцам в посольство. Ты у нас старый диссидент, к тому же — американец. Ты не знаешь, как это делается?

— В последний раз диссиденты бегали в американское посольство лет пятнадцать назад, — сказал я.

— Скоро начнут бегать снова. Так что ты посоветуешь?

— Я не знаю, мне надо выяснить. Я тебе перезвоню к вечеру по нашему времени.

Через несколько часов после звонка Бориса я входил в канцелярию Белого дома в Вашингтоне, где у меня была назначена встреча со старым знакомым — специалистом по России, работавшим одним из советников Президента Клинтона в Совете национальной безопасности.

— Второй этаж, левый коридор, — процедил темнокожий полицейский, мельком взглянув на мой паспорт.

— У меня есть для тебя десять минут, — сказал мой приятель, вставая из-за стола и протягивая руку мне навстречу. — Через две недели выборы, и, сам понимаешь, российские проблемы сейчас всем до лампочки. Ну, что у тебя за срочное дело, о котором нельзя говорить по телефону?

Я рассказал ему про Литвиненко.

— Думаю слетать в Турцию и отвести его в наше посольство, — сказал я.

— Как должностное лицо я должен тебе сказать, что американское правительство не занимается переманиванием сотрудников российских спецслужб и поощрением перебежчиков, — ответил он. — Как твой друг скажу — не ввязывайся ты в это дело. Такое дело для профессионалов, коим ты не являешься. Оно может быть опасным. Ты знаешь, что такое цепь непредвиденных последствий? Ввязавшись в это дело, ты не будешь контролировать ситуацию, одно потянет за собой другое, и неизвестно, куда тебя занесет. Так что мой тебе совет — езжай домой и забудь об этой истории.

— А что же будет с Литвиненко? — задал я глупейший вопрос, вспомнив взволнованный голос Саши на другом конце провода.

— Это не твоя проблема, — ответил мой друг. — Он большой мальчик, знал, куда шел.

— Ну, хорошо, а если он все-таки придет в наше посольство, что его ожидает?

— Во-первых, его туда не пустят. Там серьезная безопасность, Анкара — это не Копенгаген. Какие, кстати, у него документы?

— Не знаю.

Гольдфарб вопреки совету друга из Белого дома полетел на день в Турцию вместе с женой. Он также взял с собой адвоката по иммиграционным делам, которого он называет в «Предисловии» только как «Джо». Но с получением визы в США для Литвиненко и его уже приехавшей из Испании жены возникали серьезные проблемы.

Из Анталии, где Гольдфарб встретил Литвиненко с женой, они все поехали в Анкару, в американское посольство. Адвокат Джо, эксперт по беженцам, поджидал их в гостинице «Шератон». Выслушав Литвиненко, Джо сказал:

— Просить политического убежища в США можно только находясь на территории США.Посольство для этого не подходит. Находясь за границей, вы можете обратиться за беженской визой, если считаете, что на родине вас преследуют по религиозным, политическим или этническим мотивам. При этом существует ежегодная квота на беженцев, которая всегда перевыполнена. Поэтому ждать въезда приходится месяцы, а иногда и годы. А у вас, как я понимаю, нет времени.

— Я не хочу оставаться в Турции, — сказала Марина.

— Да, из Турции депортируют без проблем, — сказал Джо. — В основном люди просят политического убежища из Турции, а не в Турцию.

— Скажи ему, что до депортации не дойдет. Как только наши узнают, что я здесь, то сами приедут и всех нас тут замочат прямо в баре, — сказал Саша.

— Джо, ведь все-таки Саша офицер ГБ, а не какой-нибудь еврей-репатриант. Его действительно замочат.

— По этому поводу могу сообщить вам по секрету, — сказал Джо, — что у ЦРУ всегда есть запас чистых «грин-карт» — то есть разрешений на постоянное жительство. Нужно только вписать фамилию. Если человек им нужен, то через несколько часов он оказывается в Вашингтоне в обход всех иммиграционных процедур. Но это — сделка. Вы им товар, они вам укрытие. Ты должен решить: либо ты — жертва тирании, либо — торговец секретами. Совместить это трудно...»

— Саша, у тебя есть секреты на продажу?

— Главный секрет — это кто сколько в Конторе берет и по какой таксе. Какие у меня секреты, сам подумай? Могу еще одну пресс-конференцию устроить. Про то, как ФСБ взорвало жилые дома, чтобы свалить это на чеченцев. Или рассказать, кто убил Листьева, если это им интересно.

В экранированной комнате посольства главным оказался разговор начальника ЦРУ посольства с Литвиненко. «Я хотел бы иметь несколько слов с господином Литвиненко наедине. — И, предвосхитив мой вопрос, добавил по-русски: — Перевод нам не потребуется...»

Через несколько минут появился Саша. В общем, он держался молодцом, хотя и был бледен.

— Ну что? — спросил я, когда мы сели в такси.

— Ничего. Мужик этот полностью в курсе. Спросил, знаю ли я того, этого. Про кого он спрашивал, большинство я лично не знаю, хотя слышал. Спросил, есть ли у меня что-нибудь, что могло бы их заинтересовать. Я сказал, что нет. Спросил, собираюсь ли я сидеть тихо или выступать публично. Я сказал, что буду выступать, хочу написать книгу про взрывы. Он сказал: «Желаю успеха, это не по нашей части». Все.

В визе на въезд в США было отказано. У профессионала ЦРУ Литвиненко не вызвал доверия. На писателя он также не был похож. Но оставаться в Турции было опасно. Гольдфарб решил везти Литвиненко в Москву, но полетом через Лондон. Возвращение в Москву не требовало виз. В кассе авиалинии удивились: зачем через Лондон, есть прямой рейс на Москву. Но объяснение о необходимости купить в лондонском «дьюти-фри» какой-то техники удовлетворило авиалинию. Прибыв в Лондон, Литвиненко отказался пересаживаться на московский рейс и сразу поспросил политического убежища в Англии.

Вечером того же дня после многочасового допроса британскими властями мы ели бутерброды в аэропорту Хитроу. Вдруг у меня в кармане зазвонил телефон.

— Это господин Гольдфарб? Звонят из Госдепартамента в Вашингтоне. Господин N сейчас с вами переговорит.

— Алекс? — услышал я голос N. — Ты вчера звонил. Где ты?

— Я в Лондоне. Мой знакомый только что попросил убежища у англичан.

— У англичан? Ну и замечательно — пусть они разбираются. А мне говорят, что тебя потеряли. Что ты исчез из гостиницы в неизвестном направлении. Значит, все обошлось? Ну, желаю успеха».

В либеральной Англии подполковнику госбезопасности не могли отказать в политическом убежище (или временном резидентстве). Выдачи государственных секретов или агентуры не требуют сразу, как условие въезда. Сначала за перебежчиком наблюдают какое-то время и судят по делам. Политическое убежище предполагает доказательства преследований на родине. Но эти данные были, очевидно, обеспечены Березовским. Политическое убежище означает и временное, скромное жилье, и небольшое финансовое пособие. Обосновавшись в Англии, Литвиненко получил солидный грант от «Фонда гражданских свобод»* Березовского для написания книг о ФСБ.Первая, уже в основном подготовленная Фельштинским книга «Взорванная Россия» вышла на русском языке в Англии в 2001 г. и на английском в 2002-м.

Вторая книга, «ЛПГ — Лубянская преступная группировка» вышла в 2002 г. Ее отпечатали в латвийской типографии и продавали в Москве в киоске «Экспресс-хроника» возле выхода из метро «Чеховская». Гольдфарб в своем предисловии сравнил эту книгу с «Архипелагом ГУЛАГом» и предсказал, что она может изменить ход событий в стране. Но этого пока не произошло. Теперь, когда по сюжетам Литвиненко готовятся боевики Голливуда, жизнь трагически погибшего подполковника госбезопасности предстанет перед кинозрителями в новом свете. «Из всех искусств для нас самым важным является кино», — эти слова, сказанные Лениным в 1921 г., остаются верными и для всех его противников.

Прибытие Литвиненко в Лондон и его просьба о предоставлении политического убежища не комментировались в тамошней прессе. Для британской контрразведки появление Литвиненко на втором терминале в Хитроу, куда прибывают самолеты из Турции, оказалось неожиданным. Мало вероятно, что Гольдфарб или Литвиненко информировали британских контрразведчиков, всегда дежурящих в аэропортах, об отказе в разрешении на полет. Однако из ЦРУ уже, наверное, была выслана шифровка, когда госдеп обнаружил: Литвиненко в Лондоне. Об остановке в английской столице знали, наверное, и в российской разведке, так как по авиабилету, купленному на Москву, Литвиненко не прилетел. Я не думаю, что Гольдфарб, сопровождавший Литвиненко по поручению Березовского, действительно понимал то, что произошло в Анкаре во время беседы Литвиненко с представителем ЦРУ, свободно владевшим русским.

Кадровый подполковник КГБ—ФСБ из особо секретного подразделения УРПО, безусловно, знает множество служебных секретов, которые могли быть очень ценными для ЦРУ.Это шифры, коды для координации преступных группировок в «горячих точках», то есть на Северном Кавказе, и имена офицеров и генералов (с их характеристиками), которые участвуют в различных операциях. Немало этих преступных группировок получают финансирование и оружие из-за рубежа. От Литвиненко требовалось дать безоговорочное согласие ответить на все вопросы, которые ему задавали бы уже эксперты в Вашингтоне. Офицеры спецназа ФСБ, которые могут получить политическое убежище в США, вряд ли нужны этой стране для литературной деятельности, даже если она будет иметь антипутинскую направленность. Согласие на те условия, которые были предложены Литвиненко в американском посольстве, означало новый уровень преступления — измену родине. На это он не мог решиться по многим причинам. До этого в России на него существовало переданное в суд дело о «превышении служебных полномочий», что означало избиение заключенных во время следствия.

Для сотрудников УРПО, ведущих борьбу с организованными преступными группировками, вежливость в обращении с арестованными никогда не была правилом. К этому обвинению добавлялся побег из страны при наличии подписки о невыезде. Переход на службу ЦРУ был бы уже предательством. Последствия такого шага Литвиненко понимал. У него к тому же оставались в России двое детей от первого брака, родители и другие родственники. Было много и друзей в спецназе. Связь Литвиненко с Березовским установилась в тот период, когда олигарх был заместителем совета безопасности РФ.В 1998—2000 гг. Березовский занимал другие важные государственные посты и был спонсором выдвижения Путина и на пост премьера и на пост президента РФ.Березовскому принадлежал первый канал российского телевидения. Лояльность к Березовскому и осенью 2000 года не представляла преступления.

Но и в Великобритании для политического убежища у Литвиненко не было оснований, так как его проблемы в России не имели характера политического преследования. Он получил разрешение на временное проживание в стране, но не политическое убежище. Теперь уже Юрий Фельштинский должен был приехать в Лондон, чтобы срочно заканчивать книгу «Взорванная Россия», в которой содержалась попытка доказать, что взрывы домов в Москве и в других городах в сентябре 1999 года были организованы ФСБ для оправдания чеченской войны.

Сама идея была не новой. На чеченских и кавказских сайтах в интернете обвинения ФСБ в организации этих взрывов появились сразу. На эту тему в конце 1999 года публиковалось немало статей. Некоторые из них печатались в «Новой газете» в Москве. Появление подобных версий неизбежно, особенно в период острой политической борьбы за власть, которая шла в России в конце 1999 года. Книга Фельштинского не была сенсацией, и сам Литвиненко, согласившись стать соавтором, не обладал нужной информацией, чтобы сделать эту работу убедительной. Однако выход этой книги на русском языке осенью 2001 года в Нью-Йорке и заочный приговор Наро-Фоминского гарнизонного военного суда, приговорившего Литвиненко заочно к трем годам лишения свободы на основании существовавшей видеозаписи избиения им подозреваемых заключенных, сделали очевидным, что возвращение Литвиненко в Россию пока невозможно. На этом основании и при активном ходатайстве Березовского Литвиненко получил в Великобритании политическое убежище. По книге Литвиненко и Фельштинского был сделан теле-фильм «ФСБ взрывает Россию», который представлялся публике Березовским. Березовский выступал на эту тему перед британскими телезрителями. Я это выступление видел с кадрами из фильма. Аргументы олигарха были неубедительны.

К этому времени Березовский предоставил в распоряжение семьи Литвиненко хороший дом в северной части Лондона, по соседству с домом Ахмеда Закаева, также принадлежавшим Березовскому. Однако формальным владельцем этих домов был какой-то офшорный холдинг. «Фонд гражданских свобод», директором которого является Александр Гольдфарб, установил для Литвиненко довольно щедрый грант в размере 60000 фунтов в год. Этот грант был примерно равен зарплате профессора университета в Лондоне.

Продолжение следует



Жорес МЕДВЕДЕВ
Данная статья вышла в выпуске №8 (355) 23 февраля - 1 марта 2007 г.
0




НОВОСТИ ДНЯ


ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ!